I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
18 августа. В промежутке сорока лет
I am
vazart
три записи в дневнике актера и режиссера Ролана Быкова.


1947:
18 августа. Вновь не прошел. Теперь засыпался на втором туре в ГИТИСе. Провал принял с трудом. Там вел себя прилично, но дома раскис и доставил всем очень много беспокойства, лег и не вставал до ночи.
Странно. Было очень много шансов понравиться Раевскому — не выиграл ни один. И что интересно, так это то, что я (к тихому стыду своему) гадал на монетах: пройду — не пройду, и подряд три раза упорно выходило — нет. И я не верил — но факт. Третья битва. Осталась одна дрянь, но не дай Бог, чтобы она выиграла.
Милые ребята так волновались за меня — и Моргунов, и Наталья Александровна.
Но я буду в театре. Непременно буду. Буду замечательным режиссером, я не потеряю этот год, я отдам его на подготовку для поступления на режиссерский факультет, если никуда не пройду. И даже если пройду. Мне только 17 лет — развитие мое не останавливается, отсрочивается только день моего диплома, но нет худа без добра.
Вот они, мои пути:
1. МГТУ (Вахтанговский) — Малый.
2. ГИК (Воинов) — режиссерский.
3. «20 лет спустя» в Доме пионеров и самообразование.
4. Детский театр и № 3.
Судьба не может побить третью карту (конечно, если не заставит меня слечь в могилу или в постель — но тут, я думаю, тоже многое зависит от меня).
Пусть я не поеду в лагерь. Пусть я никогда не коснусь сердца и губ Ларки, пусть я даже потеряю в глазах всех — это все детские горести!



1983( о показе фильма "Чучело"):
18 августа. Вчера картину смотрели министр просвещения СССР Прокофьев, его заместитель Коротов, президент Академии педнаук СССР Кондаков, секретари ЦК ВЛКСМ Швецова и Федулова, Михалков, Чухрай, Петровский, Чайковская, Мережко.
Я очень волновался. Такого на студии еще не было (особо запомнилась растерянность охраны, когда приехал правительственный ЗИЛ).
Они высказались положительно. Гениально повел себя С. Михалков. Они обещали помочь. Предадут? Или помогут? (Смотрели очень хорошо, говорили тоже хорошо.)
Все, решительно все советуют убрать «татар».



1987:
18 августа. Листов неожиданно умер. Умерли Папанов и Леонов. Какая-то обреченность вокруг. Дел много. Все стремительно, все движется, но как бы стоит на месте. Как с самолета, видится недвижная земля, где мчащиеся поезда и машины едва движутся.
Третий день я в нарастающем отчаянии, сегодня какой-то предел. Ощущение такое, что это все фантасмагория: мне кажется, что я что-то делаю, а на самом деле время жует меня. По-моему, даже дожевывает.
В секретариате испортилась атмосфера, все раздражены, проявляют себя мелко, теряют масштаб и великодушие. Модель захлебывается. По составу секретариата прошел микроб недоверия, разобщения. Наверное, надо придумать секретариату акцию здорового обновления, боя, победы. Необходим юмор. Что-то важное необходимо.
Можно предложить секретариату неделю в Болшево — подведение итогов по гамбургскому счету. С «Мосфильмом» как все было, так и продолжается. Никакой самостоятельности у студий нет. Наоборот, факт правления и появления сорока режиссеров-простойников со своей парторганизацией — это резкое ухудшение положения на студии. (А студия с удовольствием валит на союз.) Если прибавить к этому ВГИК и студию им. Горького — все трещит по всем швам.
В моей студии проблем невиданное количество. Во-первых, я сам — первая проблема, количество направлений моей деятельности все делает несерьезным: студия, правление, секретариат, детская комиссия, высшие курсы, союз, оргкомитет детского фонда, оргкомитет съезда учителей, комиссия по эстетике Академии педнаук, текущие дела, домашние кардинальные заботы и... всего-навсего я должен начинать фильм.
Ко всему этому я и на студии, и в союзе несколько изолирован, а везде идут реформы. Некоторые дела остановились и застряли, брошенные на полном ходу — что делать?
...
На студии и хоздела, и оргдела (и холод, и комнат нет, и телефонов), запуски все задерживаются, план 1988 года все время вылезает на 1989 год. Уже и «Марадонна» — в 1989 году! Уже и «Педагогическая поэма» вылезла на 1990 год, и «Куролесов» — на 1990 год.
1987 год (октябрь) по 1988 год (июнь) — I курс на Высших режиссерских курсах.
1988 год (октябрь) по 1989 год (июнь) — II курс на Высших режиссерских курсах.
1990 год — дипломы, а в 1990—1991 годах можно будет их только запускать, значит, их первые картины — 1992 год в лучшем случае?
Это больно, стыдно и обидно. Надо бы им запланировать альманах на 1989 год из их дипломов (дебютов) заранее (или сказок). Надо бы им всем дать видеокомиксы и сказки на ночь + к курсовым работам. Надо бы их собрать и решить все.
Но самое главное — это возможность связать себя с детским фондом. Чтобы именно фонд на 30—50% финансировал пакет советско-американских фильмов, и, м.б., наших других, чтобы ему шли отчисления. И я могу отделиться, как студия детского фонда. (Мало мне Госкино СССР, будет еще у меня начальник Лиханов!)
Завтра я еду к Лиханову: существо договоренности, финансирование...
Ох! Не то что сделать — описать это нет сил.

Я расчленяюсь на суставы,
На органы отнюдь не чувств,
Выходит печень из оправы,
А сердце требует искусств,
По селезенке кровью алой
Течет постыдная слеза,
И истеричной что-то стала
Предстательная железа;
Кишечник хочет жить отдельно,
И почки вянут день от дня,
Все в напряжении предельном
И все во мне против меня!
А сердце бедное все глуше
И только любит все сильней,
И кожа и во рту все суше,
И сколько там осталось дней?
Во мне все лава и отрава,
Во мне и буря, и поток,
И я кошмарно одинок,
Зато дана конфетка... слава...
И хоть от злобы я дрожу,
Но если совесть не из тряпок,
Я ситуации «Служу»
От высших дум до задних лапок.
________________________________________
Все очень сложно осознать,
Все очень непонятно,
Нет короля, осталась знать,
А это неприятно.


?

Log in

No account? Create an account