I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
11 сентября. Двадцатый век, вторая половина. Ушедшему
I am
vazart
Помню, помню, помню я вас –
Лепестки ваших песен тают, –
И на западе луч погас,
И венки у воды слетают.
На востоке забрезжит свет,
Станет оку опять просторней,
А ушедшего – больше нет,
Оттого и глядит покорней.
Будет сердце еще больней
Задыхаться в словах минувших,
На пороге грядущих дней
Поминая давно уснувших.
Целовали вы дев следы,
Обнимали деревья летом –
Но всегда шепоток беды
И для вас не бывал секретом.
Постигали вы страшный смысл,
Некий корень искали тайный,
Оказавшись рабами числ,
Господами тоски бескрайней.
И настиг вас не меч, не луч –
А игла уколола злая,
Чтобы вздох был последний жгуч
И терзались, причин не зная.
Что же делать и как нам быть?
Снисхожденье – неволя Рока, -
То ли запад протянет нить,
То ль окликнут еще с востока.
И стоим посреди страстей,
Чтобы, дар восприяв общенья,
Провожать не спешить гостей
И любви осознать значенье.


11 сентября 1979 года, «Ушедшим друзьям», Владимир Алейников.




Маленький мальчик, сосущий сосульку,
где твое детство, куда подевалось?
Выцвело время, истерлись рисунки,
камнем заложены очи подвалов.

Вот ты стоишь посреди переулка,
вынут из дома, обложен домами.
Память хрустит, как французская булка,
помнишь – тебе ее с маслом давали?

Помнишь, как бабушка делала тейглах,
как ты слипался от сладкого счастья?
Темные воды в тесных потернах
плещутся. Нам не дано возвращаться,

нам не дано субмариною ржавой
всплыть, продувая сипящие бронхи,
в бухте потерянной древней державы,
в шхерах утраченной бывшей эпохи.

Как она пела победно и хрипло
в недрах картонных черной тарелки,
как она пахла жареной рыбой,
кошками, половиками, побелкой,

как по булыжникам, криво и косо,
как по кривым тротуарным асфальтам
поодиночке скакали колеса
и высекали искру самокаты.

Было ли это? А было – куда же
все это кануло? В Лету? В Неглинку?
Или та вечность ушла на продажу
из-под полы у Центрального рынка?

Вот я стою посреди переулка,
как Гулливер над страной лилипутов,
и отдается горько и гулко:
– Не было детства. Ты все перепутал.

Был только сон, кисло-сладкий, как соус,
да и его ты, проснувшись, не вспомнил!..
Нет! Это было, но скорчилось, ссохлось,
и во дворе – только мертвые корни,

и наклонясь, чтобы глянуть в окошко –
то, на втором этаже, как и прежде –
вижу, как маленький мальчик сторожко
прянул назад... Позабудь о надежде:

мальчик другой, и окошко другое,
станешь стучаться – тебе не откроют.
Вот и замри, потянувшись рукою,
и не срамись запоздалой игрою.

Маленький мальчик, зародыш утраты,
вся эта жизнь опустилась, как Китеж,
и не сулит даже малой отрады
прошлого глухо застегнутый китель.

Только порой из-под темной водицы
колокол глухо ударит под сердце.
Голуби детства, серые птицы,
все норовят на окошко усесться.

Все заросло заскорузлою коркой,
только тревожит бессонною ночью,
только колёса в тупик да под горку
катятся криво поодиночке.


11.09.1986, Уютное. Владимир Строчков strochkov, «Колёса»
.

?

Log in

No account? Create an account