I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
13 сентября. 20-й век,
I am
vazart
вторая половина.

               Евгению Евтушенко
Петр
         Первый --
Пот
         первый...

Не царский (от шубы,
От баньки с музЫкой),
               А радостный,
                                    грубый,
                                           мужицкий!

От плотской забавы
Гудела
           спина,
От плотницкой бабы,
пилы, колуна.

               Аж в дуги сгибались
                     дубы топорищ!
                     Аж щепки
                            вонзались
                     В Стамбул и Париж!

               А он только крякал,
                     Упряг и упрям,
Расставивши краги,
Как башенный кран.


А где-то в Гааге
Мужик и буян,
Гуляка отпетый,
И нос точно клубень --
Петер?!
Рубенс?

А может, не Петер?
А может,
                 не Рубенс?
Он жил среди петель,
Рубинов и рубищ,

Где в страшной пучине восстаний
                                                           и путчей
Неслись
          капуцины,
                          как бочки
                                             с капустой!
Он жил, неопрятный, в расстегнутых брюках,
И брюхо
         моталось
                        мохнатою
                                       брюквой.
Небритый,
                   уже сумасшедший отчасти,
Он уши топорщил,
                                как ручки от чашки.
Дымясь волосами,
                               как будто над чаном,
Он думал.
               И все это было
                                        началом,
Началом, рождающим Савских
                                                        и Саский...
Бьет пот --
               олимпийский,
                                 торжественный,
                                                          царский!
Бьет пот
           (чтобы стать жемчугами
                                                     Вирсавии).
Бьет пот
                (чтоб сверкать
                          сквозь фонтаны
                                                         Версаля).
Бьет пот,
            превращающий на века
Художника -- в бога,
                             царя -- в мужика!

Вас эта высокая влага крепила,
Чело целовала и жгла,
                                           как крапива.

Вы были как боги -- рабы ремесла!..

В прилипшей ковбойке
Стою у стола.


1958, Андрей Вознесенский, «Баллада работы», опубликовано 13 сентября 1960 года в «Литературная газета».


Как едины и разноголосы
Восклицанья пернатых вблизи!
И глазеют напрасно вопросы,
Как ответами им ни грози.
В небе серп уходящий светлеет,
Облака – их почти не видать,
И по-своему всяк разумеет,
Что любить и за что отстрадать.
Нам не к спеху ловить впечатленья –
Не напрасно в цветах ощутим
Скрытый запах удушья и тленья,
Холодов и снегов побратим.
Если слабости к ним не питают
Ни кусты, ни деревья в саду,
Непогода тебя испытает –
Знать, написано так на роду,
Чтоб теней переимчивым тоном,
Переменчивой тайной своей
Уступить церемонным поклоном
Хоть частицу исчезнувших дней.
Сей подарок и принят и прожит –
Но гляжу, изумляясь ему:
Сколько осень подспудного множит!
Что творится со мной – не пойму.


13 сентября 1979 года, Владимир Алейников.





             Умер наш дядя, схоронили мы его.
                   Нам он в наследство не оставил ничего.
                   Тетушка рыдала, когда она узнала,
                   что умер наш дядя, не оставив ничего
                   Музыка Фр. Шопена, слова народные

               …Дальнейшее — молчанье.
                   В. Шекспир. «Гамлет»


Я спою вам песенку, а больше ничего.
Нет у меня голоса, но это ничего.
Песенка короткая, всего-то ничего:
как от моей жизни не осталось ничего.

Вроде, жил да жил, и все, как будто, ничего,
да и прожил, вроде бы, всего-то ничего.
Жизни, правда, не было, но все бы ничего,
только вдруг той жизни не осталось ничего.

Кроме этой жизни и не знал я ничего,
жил себе тихонько, не имея ничего.
Иногда тоскливо, но, глядишь, и ничего:
посидишь, подумаешь — и очень ничего.

Так-то оно было как-то даже ничего:
слуха нету, голоса, а вроде ничего.
Песенку придумал — неплохую, ничего,
ну, а больше, в общем, и не надо ничего.

В жизни не подумал бы такого ничего,
чтобы как-то разом вдруг не стало ничего.
Ну, того, другого — это как-то ничего,
но вот так, чтоб сразу, раз — и нету ничего?!

Ладно, себе мыслю, ладно-ладно, ничего!
С жизнью, что уходит, не оставив ничего,
не желаю общего иметь я ничего.
Пусть уходит, пусть один останусь, ничего!

Ведь, если разобраться, что ж такого, ничего,
кроме этой песенки и нету ничего.
Из того, что не было, не жалко ничего.
Спета моя песенка, а дальше ничего.


13.09.1999, Уютное. Владимир Строчков, strochkov. "Песенка для отсутствующего голоса".




За нас выбирают Боги,
С которыми мы дружны.
Пути наши… Стежки-дороги…
Сами-то они не видны.

Лишь кажется, будто в тумане,
Что цель и близка, и легка.
Туман, словно дымка, обманет,
Лишит и покоя и сна.

И может поэтому ночью,
Когда только звезды во тьме,
Знакомые Боги пророчат
Пути незнакомые мне.

Свет тусклый, идет из далека,
Мерцает порою во мгле…
Как холодно, как одиноко
Светить в галактической тьме …


Сергей Карпихин, sergejka, Вильнюс. 1999-09-13.



?

Log in

No account? Create an account