I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
4 октября. Александр Блок. Стихи десяти лет
I am
vazart
Ранний час. В пути незрима
Разгорается мечта.
Плещут крылья серафима,
Высь прозрачна, даль чиста.

Из лазурного чертога
Время тайне снизойти.
Белый, белый Ангел Бога
Сеет розы на пути.

Жду в пленительном волненьи -
Тайна плачущей жены
Разомкнет златые звенья,
Вскроет крылий белизны.


4 октября 1901, Александр Блок.





К зеленому лугу, взывая, внимая,
           Иду по шуршащей листве.
И месяц холодный стоит, не сгорая,
           Зеленым серпом в синеве.

           Листва кружевная!
           Осеннее злато!
           Зову - и трикраты
            Мне издали звонко
Ответствует нимфа, ответствует Эхо,
Как будто в поля золотого заката
          Гонимая богом-ребенком
           И полная смеха ...

Вот, богом настигнута, падает Эхо,
И страстно круженье, и сладко паденье.
          И смех ее в длинном
          Звучит повтореньи
          Под небом невинным ...
          И страсти и смерти,
          И смерти, и страсти -
          Венчальные ветви
   Осенних убранств и запястий ...
Там - в синем раздольи - мой голос пророчит
Возвратить, опрокинуть весь мир на меня!
Но, сверкнув на крыле пролетающей ночи,
          Томной свирелью вечернего дня
          У скользнувшая нимфа хохочет.

4 октября 1905, «Эхо», Александр Блок.К зеленому лугу, взывая, внимая,
           Иду по шуршащей листве.
И месяц холодный стоит, не сгорая,
           Зеленым серпом в синеве.

           Листва кружевная!
           Осеннее злато!
           Зову - и трикраты
            Мне издали звонко
Ответствует нимфа, ответствует Эхо,
Как будто в поля золотого заката
          Гонимая богом-ребенком
           И полная смеха ...

Вот, богом настигнута, падает Эхо,
И страстно круженье, и сладко паденье.
          И смех ее в длинном
          Звучит повтореньи
          Под небом невинным ...
          И страсти и смерти,
          И смерти, и страсти -
          Венчальные ветви
   Осенних убранств и запястий ...
Там - в синем раздольи - мой голос пророчит
Возвратить, опрокинуть весь мир на меня!
Но, сверкнув на крыле пролетающей ночи,
          Томной свирелью вечернего дня
          У скользнувшая нимфа хохочет.

4 октября 1905, «Эхо», Александр Блок.



В голубой далекой спаленке
Твой ребенок опочил.
Тихо вылез карлик маленький
И часы остановил.

Все, как было. Только странная
Воцарилась тишина.
И в окне твоем - туманная
Только улица страшна.

Словно что-то недосказано,
Что всегда звучит, всегда ...
Нить какая-то развязана,
Сочетавшая года.

И прошла ты, сонно-белая,
Вдоль по комнатам одна.
Опустила, вся несмелая,
Штору синего окна.

И потом, едва заметная,
Тонкий полог подняла.
И, как время, безрассветная,
Шевелясь, поникла мгла.

Стало тихо в дальней спаленке -
Синий сумрак и покой,
Отгого что карлик маленький
Держит маятник рукой.


4 октября 1905, Александр Блок



                           Моей матери

Сын осеняется крестом.
Сын покидает отчий дом.

В песнях матери оставленной
Золотая радость есть:
Только б он пришел прославленный,
Только б радость перенесть!

Вот, в доспехе ослепительном,
Слышно, ходит сын во мгле.
Дух свой предал небожителям,
Сердце - матери-земле.

Петухи поют к заутрене,
Ночь испуганно бежит.
Хриплый рог туманов утренних
За спиной ее трубит.

Поднялись над луговинами
Кудри спутанные мхов,
Метят взорами совиными
В стаю легких облаков ...

Вот он, сын мой, в светлом облаке,
В шлеме утренней зари!
Сыплет он стрелами колкими
В чернолесья, в пустыри! ..

Веет ветер очистительный
От небесной синевы.
Сын бросает меч губительный,
Шлем снимает с головы.

Точит грудь его пронзенная
Кровь и горние хвалы:
Здравствуй, даль, освобожденная
От ночной туманной мглы!

В сердце матери оставленной
Золотая радость есть:
Вот он, сын мой, окровавленный!
Только б радость перенесть!

Сын не забыл родную мать:
Сын воротился умирать.


4 октября 1906, «Сын и мать», Александр Блок.




Идут часы, и дни, и годы.
Хочу стряхнуть какой то сон,
Взглянуть в лицо людей, природы,
Рассеять сумерки времен…

Там кто то машет, дразнит светом
(Так зимней ночью, на крыльцо
Тень чья то глянет силуэтом,
И быстро спрячется лицо).

Вот меч. Он – был. Но он – не нужен.
Кто обессилил руку мне? –
Я помню: мелкий ряд жемчужин
Однажды ночью, при луне,

Больная, жалобная стужа,
И моря снеговая гладь…
Из под ресниц сверкнувший ужас –
Старинный ужас (дай понять)…

Слова? – Их не было. – Что ж было? –
Ни сон, ни явь. Вдали, вдали
Звенело, гасло, уходило
И отделялось от земли…

И умерло. А губы пели.
Прошли часы, или года…
(Лишь телеграфные звенели
На черном небе провода…)

И вдруг (как памятно, знакомо!)
Отчетливо, издалека
Раздался голос: Ecce homo! 
Меч выпал. Дрогнула рука…

И перевязан шелком душным
(Чтоб кровь не шла из черных жил),
Я был веселым и послушным,
Обезоруженный – служил.

Но час настал. Припоминая,
Я вспомнил: Нет, я не слуга.
Так падай, перевязь цветная!
Хлынь, кровь, и обагри снега!

4 октября 1910, Александр Блок.

?

Log in

No account? Create an account