I am

24 сентября 1906 года. Три стихотворения

трёх авторов.

РУСЬ

Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне — ты почиешь, Русь.

Русь, опоясана реками
И дебрями окружена,
С болотами и журавлями,
И с мутным взором колдуна,

Collapse )
I am

24 сентября. Из писем Чехова

Горькому



24 сентября 1901, Москва.

Милый Алексей Максимович, я в Москве, и письмо Ваше получил здесь в Москве. Мой адрес: Спиридоновка, д. Бойцова. Перед отъездом из Ялты я был у Льва Ник<олаевича>, виделся с ним; ему Крым нравится ужасно, возбуждает в нем радость, чисто детскую, но здоровье его мне не понравилось. Постарел очень, и главная болезнь его — это старость, которая уже овладела им. В октябре я опять буду в Ялте, и если бы Вас отпустили туда, то это было бы прекрасно. В Ялте зимою мало людей, никто не надоедает, не мешает работать — это во-первых, а во-вторых, Лев Ник<олаевич> заметно скучает без людей, мы бы навещали его.
Кончайте, голубчик, пьесу. Вы чувствуете, что она не выходит у Вас, но не верьте Вашему чувству, оно обманывает. Обыкновенно пьеса не нравится, когда пишешь ее, и потом не нравится; пусть уж судят и решают другие. Только Вы никому не давайте читать, никому, а посылайте прямо в Москву — Немировичу, или мне для передачи в Худож<ественный> театр. Затем, если что не так, то изменить можно во время репетиций; даже накануне спектакля.
Нет ли у Вас окончания «Троих»?

...

Ну, господь с Вами. Будьте здоровы и, буде сие возможно в Вашем положении арзамасского обывателя, — счастливы. Поклон и привет Екатерине Павловне и детям.
Ваш А. Чехов.
Пишите, пожалуйста.



Примечания

Перед отъездом из Ялты я был у Льва Ник<олаевича> — Чехов был у Л. Н. Толстого в Гаспре 12 сентября 1901 г. Под этим числом помечено в «Ежедневнике» С. А. Толстой: «Чехов в Гаспре». Об этом посещении А. Б. Гольденвейзер писал в своем дневнике: «Вчера (12-го) при мне здесь был Чехов. Вид у него плохой: постарел и все кашляет. Говорит мало, отрывочными фразами, но как-то всегда в самую точку. Трогательно и хорошо рассказывал, как они с матерью живут вдвоем зимой в Ялте. Лев Николаевич был Чехову очень рад» (А. Б. Гольденвейзер. Вблизи Толстого. М., 1959, стр. 97). 16 сентября Гольденвейзер сделал следующую запись: «После обеда я, или Н. Л. Оболенский, или мы оба по очереди читаем вслух рассказы Чехова, которые Лев Николаевич очень любит. На днях я читал „Скучную историю“. Лев Николаевич все время восхищался умом Чехова. Понравились ему также оригинальностью замысла и мастерством письма рассказы „Пари“ и в особенности „Степь“. О Чехове Лев Николаевич сказал: „Он странный писатель, бросает слова как будто некстати, а между тем все у него живет. И сколько ума! Никогда у него нет лишних подробностей, всякая или нужна, или прекрасна“» (там же, стр. 98).

если бы Вас отпустили туда— Получив постановление о назначенной ему ссылке в Арзамас, Горький подал в Министерство внутренних дел прошение о разрешении ему до весны 1902 г. жить в Крыму. 25 сентября Горький писал Чехову: «Я подал прошение м<инистру> в<нутренних> д<ел>, чтобы он отпустил меня в Ялту, до весны. И вместе с тем заявил местным властям, что до получения от министра ответа — из Нижнего я никуда не поеду и что если им угодно — пусть отправляют этапным порядком в Арзамас. Пока что — вняли и не трогают. Думаю, однако, что если министр в Ялту не пустит, то они стесняться не станут и я пройдусь до Арзамаса пешком. Ничего не имею против». Горькому было дано разрешение жить в Крыму — кроме Ялты — до апреля 1902 г.

мы бы навещали его — В дневниках Л. Н. Толстого и С. А. Толстой за время с ноября 1901 г. по апрель 1902 г. нередки записи о посещении Гаспры Чеховым и Горьким.

Кончайте, голубчик, пьесу — О работе над «Мещанами» Горький писал Чехову в середине сентября: «Драму пишу во всю мочь и чувствую, что она не выходит у меня. Дал слово Немировичу прислать ему в конце сентября и хочу слово сдержать». В конце сентября Горький уже извещал Чехова об окончании работы: «...драму я кончил, хотелось бы, чтоб Вы послушали ее. В пятницу ко мне хотел приехать Немирович, если б и Вы могли! Ну, драма вышла крикливой, суетливой, и — кажется, пустой, скучной. Очень не нравится она мне. Непременно зимой же буду писать другую. А эта не удастся — десять напишу, но добьюсь чего хочу. Чтобы стройно и красиво было, как музыка. Очень захватила меня эта форма письма. Сколько злился я, сколько порвал бумаги. И хоть ясно вижу теперь, что все это — зря, однако, буду писать еще».

Нет ли у Вас окончания «Троих»?— См. примечания к письму 3434. 25 сентября Горький ответил: «Конца „Троих“ — не имею. Разгром „Жизни“ был так свиреп, что не осталось даже листочков, и я должен был просить типографию, в которой печатался журнал, чтобы мне прислали хоть один оттиск. Прислали — цензурный, весь в помарках. Я отправил его „Знанию“. „Трое“ уже напечатаны, в октябре поступят в продажу. Напишу, чтобы немедля прислали Вам».

Источник: http://chehov-lit.ru/chehov/letters/1901-1902/letter-3486.htm
I am

23 сентября 2016 года

пара стихов


ВЫБОРЫ - ПОСЛЕСЛОВИЕ

Что слова – эти вялые старые мухи,
образующие слабосильную речь, -
бесполезные знаки из боли, надежды и муки,
чернобокие утлые лодки, дающие течь.


Collapse )
I am

23 сентября 2011 года

пара стихов

***
Врач пишет о живом на мёртвом языке.
Как выживет больной, когда язык накрылся.
Дышу и не дышу. Повис на волоске.
Врач – знай себе строчит. Он этому учился.

Но почерк – не поймёшь. Диагноз – невпротык.
В нём нет знакомых букв, знакомых слов – в помине.
Стараясь всё учесть, врач высунул язык.
Collapse )
I am

23 сентября. Булат Окуджава

***
Если сполна надышаться морским ароматом пряным,
если в море всматриваться упрямо-упрямо,
неожиданно, тихим прибоем омыта,
выйдет из зеленой волны Афродита.

Выйдет, поздними сумерками влекома,
и улыбнется знакомо-знакомо...

Collapse )