Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

9 апреля. Начаться с Родины

Из дневника Михаила Пришвина за 1930 год.

9 Апреля.

Вчера ходили с князем* на тягу. Напрасно. Ни одна птичка не пела. Слегка морозило, заря горела, и тишина была, вот тишина! Мне этот воздух к вечеру, как бы напоенный солнцем и тающим снегом, содержал в себе все возможности рождения необыкновенно прекрасных запахов. Вот хрустнул под ногой снег или лед, наклюнулась звездочка, и запахло мне, когда хрустнуло, почему-то первым свежим огурцом, когда разрежешь его ножом и солью посыплешь, в первый раз сезона, первый огурец пахнет первой самой чистой весной, потом это проходит.
Князь сказал:

Иногда мне бывает так жалко родину, что до физической боли доходит.


.....
Фотографировал весну: снег с летними облаками; снег на глазах рождает воду, и летние облака уже спешат отразиться в этой мутной воде. Летят журавли. Муравьи выбрались наверх и почему-то лежат толстым слоем, темным пятном на освещенном солнцем муравейнике (как пчелы, когда им холодно). На муравейнике видны дыры, их которых выбирались наверх хозяева.
Зяблик поет, а певчих дроздов почему-то нет, и березка соку еще не дала.
Весь насквозь протравленный весенними лучами, подхожу к полотну железной дороги. Поезд идет, бегут вагончики, очень славные, и люди в них сидят непременно хорошие: нет никому теперь зла от них, сидят, глядят в окно и раздумывают. Наверно и меня среди белых березок заметили, может быть, кто-нибудь узнал и обрадовался: «Вот, – скажут, – и Пришвин идет с топориком в непромокаемых сапогах по воде, сочиняет сказку детям или охотникам».
Мальчишка потребовал: «Сними меня!» Я промолчал. Он лезет. «Убирайся!» – сказал я. Он отстал и камнем меня в затылок, меня, старика, собиравшего материалы для детских рассказов. Что было делать? Он пустился бежать во весь дух. Сверху видели два молодых человека. Я им пожаловался. Они не отозвались даже... Вот так и съел камень.


              Конечно, такие мальчишки всегда были, но боли такой не было в душе, и потому камень нынешнего времени гораздо больнее ударил. Боль небывалая. И некуда с ней прислониться, как раньше бывало («некому слезу утереть»). Бывало, все надеемся: вот переможем, нажмем – и будет лучше. Главное, тогда (хотя бы при Ленине) думалось, что можно смириться, по-человечески кому-то рассказать, и поймут, и заступятся. Теперь некому заступиться. И вовсе пропади – совсем не отзовутся, потому что мало ли пропало всяких людей и пропадает каждый день.

  Может быть, Сталин и гениальный человек и ломает страну не плоше Петра, но я понимаю людей лично: бить их массами, не разбирая правых от виноватых – как это можно!

А впрочем, тут есть еще вот что: я, как многие, вероятно, пережидаю и думаю: «Я погожу в стороне, а оно само собой перейдет как-нибудь к лучшему». Между тем без меня оно к лучшему не переходит, и вот почему боль, и так хочется кого-то обвинить. С другой стороны, это уже последнее разложение воли, когда человек доходит до самообвинения...


* князь - Владимир Сергеевич Трубецкой (1892-1937).


Родина
начинается с мамы.
С каши манной.
С альбома марок…

А иногда – начинается с лета…
Время – её начинает с лёта.
Где-то – со льда… Ничего конкретного…
Шарф – полосат. Зипунишка – лёгок…

Родина… начинаешь верить,
что ты привязан – штабс-капитаном,
пляжи турецкие перемерив…
Нет, не берёзки. Они достали.

Нет, не рябина; не перебраться –
так не берись… Все ответы – жёстче.
Мозг фотовспышками папарацци
высветит стонущее – тяжёлым…

Тянем-потянем за коромысло –
славная репка обратной связи.
Родина в нас начинается с мысли –
и продолжается в мыслей лязге…

Мачеха – вряд ли. Подруга – что ты!...
Чужд для подруг ястребиный норов…
Близость локтями в рядах пехоты,
плавно плывущей под триколоры…

Родина, странное чувство долга.
Хрусткость желаний – осенней веткой…
В тёртый кошель бурлака на Волге
медных желаний летит монетка…

И обнимается чем-то большим,
чем две ладони, да песни строки…
Так маскарадно – курям на ощип
влить для прожитка полфунта крови…

С горлом, охрипшим от криков – «хватит»,
ждущим не завтра – хотя бы завтрак…
Родина, славно с тобой «накатим» -
вечный покой твоего азарта…

Что-то бесхозное лижет раны.
Что-то тяжёлое – душит горло.
Мне одиноко и очень странно
знать, что орёл – как верблюд, двугорбый.

Сердце не так чтобы вновь забилось…
Вещий Олег созерцает череп…
Но, говоря про неё – любима,

Ты начинаешься – с ощущенья.


9 апреля 2014, "Начаться с Родины", Дмитрий Ревский,
Rewsky , Поэт года 2014

Tags: 1930, 20 век, 2014, 21 век, 9, 9 апреля, Дмитрий Ревский, Михаил Пришвин, Поэт года, апрель, дневники, классика, стихи нашего времени, тексты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments