Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Categories:

9 апреля. Добро и зло прусских ночей

Ровно 70 лет назад, 9 апреля 1945 года советские войска в ходе Восточно-прусской операции штурмом овладели Кёнигсбергом.

За два месяца до этого, 9 февраля 1945 в помещении штаба подразделения, дислоцированного в Восточной Пруссии, был арестован капитан А.И. Солженицын. На протяжении многих лет, мыкаясь по шарашкам и лагерям, будущий нобелевский лауреат нагружал свой мозг сочинением стихов, записывать их не было никакой возможности, поэтому он их запоминал. Перенести строчки из головы на бумагу писатель смог только в ссылке осенью  1953 года. Все стихотворные памятки сложились в поэтическую повесть "Дороженька", которая впервые была опубликована в 1999 году издательством «Наш дом — L’Age d’Homme» в сборнике «Неизвестный Солженицын» вместе с другими ранее не опубликованными произведениями. Повесть эта автобиографична, а глава "Прусские ночи" - откровенный, и очень жесткий по отношению к самому себе рассказ-воспоминание о днях наступления на Кёнигсберг.

Выборочные места из главы "Прусские ночи" взяты из материалов сайта http://www.solzhenitsyn.ru, в качестве иллюстраций
взяты фото и комментарии  из замечельного сегодняшнего поста Штурм Кенигсберга. Восточно-Прусская операция. (88 ФОТО) aloban75
55

Расступись, земля чужая!
Растворяй свои ворота!
Это наша удалая
Едет русская пехота!
Холмик, падь, мосток и холмик –
Стой! Сходи! По карте – тут.
Будет злая ведьма помнить
В небе зимнем наш салют!
Столько лет все ближе, ближе
Подбирались, шли, ползли –
«Бат-тарея! Слушай! Трижды
В небо прусское – пали!!»
Шестьдесят их в ветрожоге
Смуглых, зло-веселых лиц.
По машинам! По дороге!
На Европу! – навались!


23
Снова катим, снова катим
По пылающей земле,
И мотив из Сарасатэ
Так и вьется в уши мне -
Неотстанный, непоборный,
Зов лукавый, не военный:
«Этот веер черный!
Веер драгоценный!»
Величаво и зловеще
Труд пылает вековой.
Пламя хлещет, пламя хлещет
У меня над головой.
То багрово, жирно, жадно
Языком махнет в окно,
То над башенкой оно
Располощется нарядно,
Златоструйно, многоскладно,
Огневое полотно.
И опять он, и опять он,
Из-за черно-красных пятен,
Зол, торжественен, понятен,
Соблазнительно игрив,
Тот же дьявольский мотив,
Тем же крадущимся скерцо,
Всё сильнее, всё сильнее:
«Ну, какое сердце
Устоять сумеет?!..»
38
Что ж, гори, дыми, пылай,
Трудолюбный гордый край.
Средь неистовства толпы
Мести в сердце не ношу.
Не сожгу в тебе щепы.
И дворца не погашу.
Я пройду, тебя не тронув,
Как Пилат омыв персты.
Меж тобой и мной - Самсонов,
Меж тобой и мной - кресты
Русских косточек белеют.
Чувства странные владеют
В эту ночь моей душой:
Ты давно мне не чужой.
Нас сплело с тобой издавна
Своевольно, своенравно.
Шли в Берлин прямой чертой,
Я с надеждой, с беспокойством
Озирался - не свернуть бы.
Я предчувствовал, Ostpreussen,
Что скрестятся наши судьбы!
Там у нас погребено
Пылью лет, архивов тайной
То, что вами взнесено
Спесью башен в Хохенштайне,
Что забыть мне не дано,
Знать и помнить велено:

37

Как четырнадцатым годом
Вот по этим же проходам,
Межозерным дефиле,
Вот по этой же земле,
В шесть солдатских переходов
От снабженья, от тылов, -
За Париж, за чудо Марны
Гнали слепо и бездарно
Сгусток русских корпусов.
Без разведки и без хлеба
Гнали в ноги Людендорфу,
А потом под синим небом
Их топили в черном торфе.
Шедший выручить, от смыка
Был отозван Нечволодов... -
Затая в себе до крика
Стыд и боль того похода,
В храмном сумраке читален,
Не делясь, юнец, ни с кем,
Я склонялся над листами
Пожелтевших карт и схем,
И кружочки, точки, стрелки
Оживали предо мной
То болотной перестрелкой,
То сумятицей ночной.
Жажда. Голод. Август. Зной.
Дико вскинутые морды
Рвущих упряжь лошадей
И не части - орды, орды
Обезумевших людей...
49
А теперь несется лава
С гиком, свистом, блеском фар:
Виндткен, Ваплиц и Орлау -
Что деревня - то пожар!
Роют, треплют и ворошат,
Самоходки стены крошат,
В прорву проволок и надолб,
Поверх сровненных траншей
Валит русская громада
Жерл, моторов и людей!
53
Только-только осветило
Лес и поле серым светом, -
Небо всуплошь кроют ИЛы
К немцу с утренним приветом!
Гулом радостным победы
Полнят душу, дразнят слух:
Пушки-гаубицы едут
Ста пятидесяти двух -
Чтоб поспеть, не спя ночами,
Тракторами-тягачами
Тарахтят без остановки
(Сколько весишь - там не спросят);
Лихо вихрем левой бровкой
Студебекеры проносят
Легкой стайкой трехдюймовки -
«Эй, труба! Конец держи!»
На три четверти Доджи
Мчат и мчат сорокопятки,
Те, что с горечью ребятки
«Прощай, родина!» зовут;
34
Вперебой им, там и тут,
Шатко, валко, вперепрыжку
По раскатанной земле -
Минометы-коротышки
За задками Шевроле;
А для самой модной драки,
Кто не видел - посмотри,
Тянут янки-автотраки
Пушки русских БС-три! -
43
Друг за дружкой, друг за дружкой
Едут новенькие пушки,
Долгоствольны, дальнобойны,
Нет таких еще нигде,
До прорыва бьют спокойно
С огневых, как АДД.
Чуть прорыв - туда их ветром,
На наводочку прямую,
Тигру на два километра
Прошибают лобовую!
Поздний плод большой науки,
Проползают танки-щуки!
Снявши с рельс своих полотна,
Чередой, в притирку, плотно,
Не идут - плывут заботно
С полным грузом спелых мин
Три восьмерки катерин.
5
Год назад оравы пешей
Что тянулось вдоль шоссе! -
Умудрил теперь их леший,
На машинах вся и все!
Обнаглевшая пехота
Переделалась на мото,
Бронебойки и зенитки,
Пулеметы и пожитки,
Связь и хим -, дери их прах -
Всё уселось в кузовах!
Нет пути! Дорогу ширя,
Целиной гремит в обгон
Танков Т-тридцать четыре
Бесшабашный эшелон!

Снег и землю с лязгом роет.
Мчат казаки конным строем
С красным ленточьем лампасов,
Остро вскинув плечи в бурках! -
С каждым часом, с каждым часом
К Найденбургу! к Найденбургу!
13
...

Бросив все, что не с руки,
Удоволены победой
И гулянкой, и обедом,
Ухмыляясь, казаки.
В нашей жизни беспокойной -
Нынче жив, гляди - убит, -
Мил мне, братцы, ваш разбойный
Не к добру веселый вид.
Выбирали мы не сами,
Не по воле этот путь,
Но теперь за поясами
Есть чем по небу пальнуть!
Так не зря же! Так не жаль же!
Худо-бедно наверстаем!
Скачем дальше! катим дальше!
В Алленштайн! в Алленштайн!
39
Алленштайновский вокзал
Только-только принимал
Пассажиров, кто бежал
Вглубь, в Германию, на запад,
И о том, что он внезапно
В руки русские попал,
Там, восточнее, не знают,
Отправляют, отправляют
Мирных жителей сюда,
Женщин, девушек-беглянок,
Малых, старых поезда,
28
И соседний полустанок -
Расхлестнувшийся туда,
Не дошел передний край -
Перед каждым эшелоном
В черном лаке телефона
Слышит мерно: «Strecke frei»
«Strecke frei!» - весь бой, весь вечер,
Ночь до утра шлет им, шлет им
Алленштайновский диспетчер -
Не чужой, не русский, - свой!
Немец! В светлых каплях пота
Затаенный, восковой,
Ходит роботом. Пред ним,
Выпыхая черный дым,
За столом - майор огромный,
Службы общевойсковой,
Обожженный, смуглый, темный,
С пышной, черной бородой, -
Саблю - на стол,
Ноги - на стул,
В голевом тулупе белом.
Спирт, сопя, из фляжки хлещет.
Выпьет - взглянет осовело.
Перетянут, перекрещен,
Грозен, зол, не жди добра,
На боку в распах, зловеще,
Пистолета кобура.
36
...
Доглядясь сквозь дым махорки,
Вижу я: майор не спит, -
Мутен, пьян, устал, но зорко
За диспетчером следит.
А диспетчер, сгорбясь зябло,
Опершись о стол ослабло,
Путь и поезд пишет в книгах,
В перезвонах, в перемигах
Ламп, сигналов и звонков,
Как привычно,
Механично
Аккуратен и толков,
Эшелоны принимая,
Одноземцев отправляя
В жизнь иную, в ад и в рай,
Мерной фразой «Strecke frei».
В час четырежды по зданью
Отдаются содроганьем
Тяжесть мощных паровозов,
Поездов катящих дрожь.

А майор совсем не грозен.
Доглядеться - он похож
На дворнягу: добродушен,
В лохмах черных. Заломя,
Насторожил шапки уши,
И одно торчит торчмя.
Душ распахнутый простор! -
Фронт! Как будто с давних пор
Мы знакомы - руку, руку!
Ты - куда? откуда? - я?
Я - звукач, ловлю по звуку,
Да не слышно ни...
- Штаба фронта, из Седьмого.
Разложенье войск противных.
- А! Про вас историй дивных
Я наслышан. Сам с какого?
Где бывал?
- Под Руссой.
- Ловать?
- Как? И ты?
- Ну да, и мы
С первых месяцев зимы.
- Генка! Кружки! Выпить повод!
Это ж редкостный земляк!
А Осташков?..
- Бор, Марёво..
Церковь, горка и овраг?
- Лупачиха?
- Озерище..
Где потом?
Орел.
- Дружище!
Становой Колодезь?
- Ляды!
Мы же были...
- Мы же рядом!
Лютый Корень!
- Русский Брод!
Зуша!
- Чаполоть!
- Заплот!
- Мост и ров... Да ты присядь!
Генка! Скоро там пожрать?..
Я - запас.
- И я - запас.
Где бы кадрам, entre nous,
Без запасников, без нас,
Эту б выиграть войну!
Кем был до?
В косматой шкуре,
В гуле гибнущей земли:
- Я - доцент литературы
Из московского ИФЛИ.
- Из МИФЛИ?!
Без шапки...
- Ба!
Я вас видел там! Судьба!
Только эта борода
Не росла у вас тогда.
- С сорок первого. С обетом -
Не сбривать до дня Победы.
- На лице не помню шрама.
- Ильмень-Озеро. Раненье.
В ярком верхнем освещеньи
Узнаю, каков был там он:
«Век великий Просвещенья!
Век Вольтера! Век Бентама!»
Мудрецов по стенам лики.
У студентов трепет век.
«Восемнадцатый, великий,
Человеком гордый век!»
27
Помню, помню, свеж, разглажен,
Остроумен, оживлен,
Вёрток, прост, непринужден,
В смелых выводах отважен,
Красноречием палим,
За звонок читал, и даже
Коридором шли за ним.
А теперь отяжелели,
Разжирели, я и он,
Еле-еле, еле-еле
Набираем мы разгон -
И взахлёб, бесперебойно,
Торопливо, беспокойно,
Пьем ли, курим ли, едим -
Говорим и говорим.
Книгам клич! Сейчас он царь их,
Он - на память в их строках.
Жизнь живая блещет в карих
Протрезвившихся глазах.
Трижды клятые вопросы -
Русь, монголы и Европа
- Расстегнулся, шапку сбросил,
Чуток, тонок, мягок, тёпел.
Будто грудь его дыханьем
Разорвала тесный обруч,
Говорит он о Германьи
Понимающий и добрый, -
Но разведенные плечи
Высоко несут погоны,
И - лунатиком диспетчер
Принимает эшелоны.
14
И - казаки по вагонам.
Звон от сабель. Стук прикладов.
«Вы-хо-ди!» И по перрону
В шубках, шляпках, в ботах, стадом -
«Без вещей, как есть!» - бессильных
Перепуганных цивильных
Всех пешком на пункты сбора
Снегом розовым сквозь город,
Отбивая по пути,
С кем вольно им провести
В подворотне, там ли, тут,
Вгоряче пяток минут.
Генерал из интендантов
С ординарцем, с адъютантом,
Ходит с палочкой, хромой,
Остриём ее, как щупом,
Чуть брезгливо между трупов
Отбирая, что домой.
И едва укажет стэком
Шарфик, перстень, туфли, ткань ли, -
Взято вподхвать челаэком,
Утонуло в чемодане.
Чемоданов с ними три,
Всё поместится внутри.
Буйной ярмарки товары
По платформам, по путям -
С пылу, с жару, шаром-даром
Разбирай ко всем чертям! -
Две корзины венских булок,
Узел дамского, грехи,
Сигареты из Стамбула
И французские духи!
Ну, беда, куда всё денешь?
Шелкова белья наденешь
Восемь пар, шинелка туго.
Солдатня столпилась кругом
У покинутой коляски,
Голубой,
Да кружевной:
«Вот - младенец.
Он ведь немец!
Подрастет - наденет каску.
Рассчитать его теперь?
Есть приказ Верховной Ставки!..
КРОВЬ ЗА КРОВЬ!»
- «По пьяной лавке
Говоришь или стрезва?
Сам ты Ирод, поп твой зверь!»
«Дед! Не я ведь! Дед - Москва!»
35
«По машинам!» Снова в путь.
Ни вздремнуть, ни отдохнуть.
Как в цветном калейдоскопе
Катим, катим по Европе,
От бессонницы, от хмеля
Окрылились, осмелели,
Всё смешалось, всё двоится,
Перекрестки, стрелки, лица,
Встречи, взрывы, мины, раны,
Страхи, радость, зло, добро, —
Прусских ночек свет багряный,
Прусских полдней серебро.
То — шоссе, то вперекрест
Две слеги — и все в объезд —
Путь меняет рок железный,
Проплывает как во сне:
Где-то в тихой, непроездной
Заснежённой стороне
Чей-то дом уединённый,
Лес нетронутый за ним,
Чья-то шумная колонна
На печной свернула дым.
Чуть моторы заглуша,
Греться спешились, спеша.
В свете солнца больно глянуть:
Поле снежное искряно,
Ни слединки колеса.
В пухе снега, в блёстках льдяных
Безмятежные леса.
Там у нас, по русской шири,
Фронт стоял — и нет лесов,
Осталась сплошная вырубь
От военных топоров —
Блиндажи перекрывали
Наших сосенок стволы...
Жалко, здесь не воевали:
Ишь, стоят, горды, белы,
Русской нет на них пилы!
Синим льдом мелькнут озёра,
Белизной увиты реки,
В сёлах — дуб комодов, шторы,
Пианино и камины,
Радио, библиотеки.
Словно путь — проспектом Невским,
В каждом доме — Достоевский,
Полный, розный, а в одном
Даже рукопись о нём.
42
...
Кто здесь был — потом рычи,
Кулаком о гроб стучи —
Разрисуют ловкачи,
Нет кому держать за хвост их —
Журналисты, окна «РОСТА»,
Жданов с платным аппаратом,
Полевой, Сурков, Горбатов,
Старший фокусник Илья...
Мог таким бы стать и я...
Победим — отлакируют,
Колупай зарытый грех!..
Все довольны, все пируют —
Что мне надо больше всех?
Всё изгрыз в моём рассудке
Вечный червь — самоанализ.
Может, считанные сутки
В этой жизни мне остались?
Холод чина, суд да власть, —
Как учил индус Чарваки:
А мои плоды и злаки?
А моя когда же часть?
Был «жемчужиной в уборе
Атеистов» тот индус,
И скрестить с ним речи в споре
Я сегодня не найдусь.
Carpe diem! — гедонисты
Нас учили: день лови!
Дни осыпятся, как листья,
Загустеет ток крови:
Всё слабей, бледней и реже
Острота и вспышки чувств?..
Все так делают. Не мне же
Возражать тебе, индус.
Все так делают! Бесплодна
Белизна идей и риз.
Жизнь подносит кубок — до дна!
И — пустым раструбом вниз.
Слышишь, слышишь зов упорный,
Шёлком скованный, покорный,
Шелестящий, сокровенный —
«Этот веер чёрный,
Веер драгоценный...»
Словно волосы Медузы
Голова войны лохмата.
Сердце пьяного солдата
Из Советского Союза —
Жальте, жальте, жажды змеи! —
Распахнулся чёрный веер,
Чёрный веер Сарасате!
В краткий счёт секунд и терций
Он нам зноем жизни веет —
«Ну, какое сердце
Устоять сумеет?..»
88

* * *
Где ты, детства чистого светильник?
Дрожь лампады? Ёлки серебро?..
Кто ж как не убийца и насильник
Взялся за перо?..
Соблазнявшись властью над толпой покорной,
Отшагав дороженькой кандальной,
Равно я не видел ни злодеев чёрных,
Ни сердец хрустальных.
Между армиями, партиями, сектами проводят
Ту черту, что доброе от злого отличает дело,
А она — она по сердцу каждому проходит,
Линия раздела.
Выхожу я каяться площадно
На мороз презрения людского:
Други! К радости ль стремиться? — радость беспощадна.
К торжеству ль? — да нет его не злого.


87


Tags: 9, 9 апреля, Александр Солженицын, апрель, дата этого дня, стихи и фото, стихи победы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments