Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

26 июля. На пороге Адарая


Пока не придумал лучшего названия, пусть будет это.


Любимы ангелами всеми,
толпой глядящими с небес,
вот люди зажили в Эдеме,--
и был он чудом из чудес.
Как на раскрытой Божьей длани,
я со святою простотой
изображу их на поляне,
прозрачным лаком залитой,
среди павлинов, ланей, тигров,
у живописного ручья...
И к ним я выберу эпиграф
из первой Книги Бытия.
Я тоже изгнан был из рая
лесов родимых и полей,
но жизнь проходит, не стирая
картины в памяти моей.
Бессмертен мир картины этой,
и сладкий дух таится в нем:
так пахнет желтый воск, согретый
живым дыханьем и огнем.
Там по написанному лесу
тропами смуглыми брожу,--
и сокровенную завесу
опять со вздохом завожу...


<1925>, Владимир Набоков, «Рай». Газета "Руль", 26 июля 1925.


В Москве взрывают наземный транспорт — такси, троллейбусы, все подряд. В метро ОМОН проверяет паспорт у всех, кто черен и бородат, И это длится седьмые сутки. В глазах у мэра стоит тоска. При виде каждой забытой сумки водитель требует взрывника. О том, кто принял вину за взрывы, не знают точно, но много врут. Непостижимы его мотивы, непредсказуем его маршрут, Как гнев Господень. И потому-то Москву колотит такая дрожь. Уже давно бы взыграла смута, но против промысла не попрешь.
И чуть затлеет рассветный отблеск на синих окнах к шести утра, Юнец, нарочно ушедший в отпуск, встает с постели. Ему пора. Не обинуясь и не колеблясь, но свято веря в свою судьбу, Он резво прыгает в тот троллейбус, который движется на Трубу И дальше кружится по бульварам ("Россия" — Пушкин — Арбат — пруды) — Зане юнец обладает даром спасать попутчиков от беды. Плевать, что вера его наивна. Неважно, как там его зовут. Он любит счастливо и взаимно, и потому его не взорвут. Его не тронет волна возмездии, хоть выбор жертвы необъясним. Он это знает и ездит, ездит, храня любого, кто рядом с ним.
И вот он едет.
Он едет мимо пятнистых скверов, где визг играющих малышей Ласкает уши пенсионеров и греет благостных алкашей, Он едет мимо лотков, киосков, собак, собачников, стариков, Смешно целующихся подростков, смешно серьезных выпускников, Он едет мимо родных идиллий, где цел дворовый жилой уют, Вдоль тех бульваров, где мы бродили, не допуская, что нас убьют, — И как бы там ни трудился Хронос, дробя асфальт и грызя гранит, Глядишь, еще и теперь не тронут: чужая молодость охранит.
…Едва рассвет окровавит стекла и город высветится опять, Во двор выходит старик, не столько уставший жить, как уставший ждать. Боец-изменник, солдат-предатель, навлекший некогда гнев Творца, Он ждет прощения, но Создатель не шлет за ним своего гонца. За ним не явится никакая из караулящих нас смертей. Он суше выветренного камня и древней рукописи желтей. Он смотрит тупо и безучастно на вечно длящуюся игру, Но то, что мучит его всечасно, впервые будет служить добру.
И вот он едет.
Он едет мимо крикливых торгов и нищих драк за бесплатный суп, Он едет мимо больниц и моргов, гниющих свалок, торчащих труб, Вдоль улиц, прячущих хищный норов в угоду юному лопуху, Он едет мимо сплошных заборов с колючей проволокой вверху, Он едет мимо голодных сборищ, берущих всякого в оборот, Где каждый выкрик равно позорящ для тех, кто слушает и орет, Где, притворяясь чернорабочим, вниманья требует наглый смерд, Он едет мимо всего того, чем согласно брезгуют жизнь и смерть: Как ангел ада, он едет адом — аид, спускающийся в Аид, — Храня от гибели всех, кто рядом (хоть каждый верит, что сам хранит).
Вот так и я, примостившись между юнцом и старцем, в июне, в шесть, Таю отчаянную надежду на то, что все это так и есть: Пока я им сочиняю роли, не рухнет небо, не ахнет взрыв, И мир, послушный творящей воле, не канет в бездну, пока я жив. Ни грохот взрыва, ни вой сирены не грянут разом, Москву глуша, Покуда я бормочу катрены о двух личинах твоих, душа.
И вот я еду.


26.07.1996. Артек. Дмитрий Быков, «Четвертая баллада», посвящение Андрею Давыдову.



Нам в каком ни жить бы времечке –
Всё хи-хи да ха-ха-ха.
Жизнь простая, словно семечки.
Под ногами шелуха.

Никакие мы не олухи,
Просто горе – не беда.
Поле, солнышко, подсолнухи,
И до неба лебеда.


26.07.1998. Валерий Куранов, kuranoff.



Метёт над жизнью, как порошей,
Людскую пыль, земную соль…
Есть страх во мне, но только Божий,
А остального страху – ноль.

И нет ни завистей, ни болей
Ни под одним моим ребром,
Ведь я живу Господней волей,
И воля вольная кругом.

Пускай ярится в поле вьюга,
Решит, что – небыль, а что – быль,
Тот, Кто отсеет друг от друга
Людскую соль, земную пыль…


26.07.2004. Валерий Куранов, kuranoff


__________________________________________________
Надеюсь, что и это моё будет здесь уместно ( не по датировке, но по смыслу):


Теплый дождик за окном
Пузыри пускает в лужах,
Расшивает полотно
Водной глади вязью кружев.

Так и дУши все с небес
Тихо падают на Землю,
Обретая жизнь и вес,
Заполняя тела келью.

И пойдут затем круги,
Расширяясь пропадая
Вместе все: друзья, враги –
На пороге АДАРАЯ
.
_______________________________________

                  «…И Слово было Бог»
                                 Еванг. от Иоанна

Дальше от гама дневного,
быта с мольбой и тоской
в лодочке тихого Слова
плыть бы слепою рекой,

чтобы не видеть причала,
чтоб, за собою маня,
музыка где-то звучала
и не спасала меня,

чтобы в той темени нищей
не было звезд и огней…
Я бы в надежное днище
только вжимался сильней

в страхе забытом и сладком,
словно отечества дым,
словно из детства облатка
с темным лекарством ночным.

Слышал бы сердцем основу –
мощь и упрятанный гром –
лодочки тихого Слова
в зыбком тумане речном
.

26 июля 2008 года, Сергей Пагын, Стихи.Ру


Tags: 1996, 1998, 20 век, 2004, 2008, 21 век, 26, 26 июля, Валерий Куранов, Владимир Набоков, Дмитрий Быков, Сергей Пагын, искры азарта, июль, классика, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments