Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Categories:

Вера Кузьмина. Про нас - таких

Я это имя раньше не знал. Друг прислал ссылку. И вот уже два дня мне кажется, что все крутится вокруг стихов фельдшерицы из Каменск-Уральска. Вот, например, в рассказе моего друга Ли -Монады встречаю с улыбкой слово "простодырые" и тут же, в продолжении поиска стихов Веры Кузьминой, выхожу на её "Двухэтажечки":

Жизнь гранёными стаканами
Тянут воля и тюрьма,
Где рассохлись деревянные
Простодырые дома.
Двухэтажки-двухэтажечки,
Алиментики-долги.
Что ж ты, маслице, не мажесси
На ржаные пироги?
Погуляй на Волге, Каме ли,
Утопи в Босфоре нож,
Поживи в палатах каменных —
Помирать сюда придёшь,
Где из кухонь тянет щавелем,
Где запоров нет: на кой? —
Где помолятся во здравие
И нальют за упокой,
Где старуха Перелюбкина —
Костыли да медный крест —
На просушку рядом с юбками
Прицепила край небес
И смеётся — вот зараза ведь,
Муха подлая цеце,—
Потому что кареглазого
Жду, как дура, на крыльце...


Дальше - больше, вижу:  Юрий Воротнин в facebook-е зовет в Журнальный зал в "День и ночь" 2015, №3, а там - одно к одному:

Про нас — таких

Пить застывший рождественский воздух
С горьким дымом берёзовых дров,
Выйти ночью под белые звёзды
В одичалость собачьих дворов.

Час поддакивать пьяной соседке
И таксисту наврать кутерьму:
Что батяня мильтона упеткал,
Мол, везу передачку в тюрьму.

В кружку с чаем добавить малины:
Пей, дурной, да не вздумай хворать,—
И ложиться попарно в суглинок,
Как попарно ложились в кровать.

А кругом — разведёнки и вдовы,
И бутылка — всегда на столе...
Хорошо мы живём и сурово
На любимой жестокой земле.


Совки

Давай-ка, мой хороший, по одной —
за нас, дурных, а больше бы не надо...
Моя страна натянута струной
от Сахалина до Калининграда.
Сейчас в неё распахнуто окно,
там огоньки, далёкий лай собачий.
Не виноваты водка и вино,
что мы живём вот так, а не иначе,—
вот так — не отрываясь от страны,
гитарно-балалаечного гула...
Играй «Хотят ли русские войны»
и «Журавлей» Гамзатова Расула,
играй, страна!
Добавь смешной тоски:
«Артек», Гагарин, Жуков, батя юный...
Да, мы совки.
...А дети на совки
В песочнице натягивают струны.
Давай ещё — и по последней, ша!
За Родину, натянутую туго.
За каждого смешного малыша.
За то, что удержали мы друг друга.
Да, перебрали. Улицы страны
дрожат струной, неровные такие...
Споём «Хотят ли русские войны»,
чтоб слышали Берлин, Париж и Киев?

Живёт страна, пока живут совки:
смешные дети, мужики и бабы.
А Господу — подтягивать колки,
стараясь, чтоб не туго и не слабо...b>



Птичье, странное и по Достоевскому

Помянуть бы нам Фёдор Михалыча —
Лук, да водка, да соль на столе —
Как царя нищебродства и кáлечи
На синичьей российской земле;

Рассказать бы дурному прохожему,
Что кнутом обжигает глагол —
Да не примет, привычней по роже ведь,
Чтобы кровь — на заплёванный пол.

Помогите звоночком и гомоном,
Воровайка-синица и клёст:
На предплечье моём переломанном
Плачет рыжий кривой Алконост,

А предплечье моё — будто веточка,
А рябинная кровь тяжела,
Но растут из продымленной ветоши
Два синичьих, клестовых крыла.

Ты послушай, прохожий, как торкает
Птичья рвань, голота-нищета:
Нам, калекам, словечка — и только бы,
Хлеба-хлебушка, ради Христа!

Кто мы — лешие, Господу свечи ли,
Воробьята в чердачной пыли?
Если б не были мы искалечены,
Ничего бы сказать не смогли.

Будет время, и птицы замечутся:
Ухожу... Алконост, отвернись...
Беспощадно большому калечеству
Не вместиться в обычную жизнь,

И оно достоевщиной выскочит
В побасёнках пропойц и шалав:
Перебитой рябиновой кисточкой,
Без каких бы то ни было прав,

Моховое, тряпичное, галочье,
Побывавшее в клюве клеста...
Так помянем, прохожий, Михалыча —
Словом-хлебушком, ради Христа!



Бродскому и не только

                     На Васильевский остров
                       Я приду умирать...
                       Иосиф Бродский



Гаражи, да сараи,
Да дощатая гать...
Что ты, Бродский, забаял?
Что придёшь умирать?
Расскажу, как, до дому
Не дошедши — на кой? —
Я к проулку Речному
Прижималась щекой,
А старуха Парася
У ворот подняла:
«Эко чо, напилася...
Ведь спалишься дотла.
Шибко быстро да просто...»
И отчистила грязь.
Твой Васильевский остров
Маловат для Парась.
Что ты баешь: по-скотски?
Мол, холопская кровь?
Как презрительно Бродский
Вскинул рыжую бровь!
«К равнодушной Отчизне...»
Слышь, во все времена
Нам Россия — для жизни,
Вам — для смерти дана.
Мы не братья и сёстры
Перед нашей страной:
Вам — Васильевский остров,
Нам — проулок Речной.


Ну, и еще одно, без названия и с, по-моему, пропущенной последней строчкой, взятое отсюда:

А в России скрутились былина и небыль,
Поцелуй и кулак, нищета и почет,
И кривых переулков гороховый стебель
Фиолетовым, розовым, белым цветет.

Переулки кривые…присядь на дорожку,
Впереди буераки, болота да пни.
А горошков в России — не пара на ложку,
Вправо, влево, назад — выбирай, не тяни.

Хочешь, выбери волчье, а хочешь — коровье.
Хочешь, выбери деньги, а хочешь — любовь.
Тяжек выбор для тех, кто гороховой крови —
Для крестьянских кастрюль, монастырских котлов:

Шибко хочется сахара, шелковых вздохов,
Да нельзя — на пути за ухабом ухаб,
И слюнявый юродивый сыплет горохи

Пусть пропущенная строка будет знаком, стимулом поисков новых встреч с талантом Веры Кузьминой.
Tags: 29, 29 августа, Вера Кузьмина, август, новое имя, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments