Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

21 сентября. Живой Гердт

Сегодня исполняется 99 лет со дня рождения моего любимого актера и человека, которого, как мне кажется, очень нам всем сейчас не достает.
Вспомним его светло. Вот несколько роликов с юбилейного вечера 1996 года, о котором вспомнил в Газета.Ру Игорь Иртеньев.



"Через несколько часов мы соберемся за столом в одном из самых гостеприимных домов, где мне когда-либо доводилось бывать. Замечательная компания там будет, уверяю вас. Кого-то из этих людей вы наверняка знаете в лицо, а чьи-то имена ничего вам не скажут. Однако случайных людей там не будет. Не будет там записных болтунов, самодовольных хамов, жлобов. Не будет и нужных людей, хозяин их всегда не жаловал. Компанию эту он подбирал много лет придирчиво и основательно. То, что мы с женой были в нее когда-то допущены, является для меня предметом незатухающей с годами гордости. Хозяину сегодня исполняется восемьдесят пять лет. На восемьдесят мы подарили ему цилиндр.

В поисках этого редкого по нынешним временам головного убора Алла обегала пол-Москвы. Мы знали, что на следующий день рождения уже ничего не подарим. Да он и сам это знал лучше нас. Мне временами казалось, что он вообще все про всех знает.

Для большинства из своих сегодняшних гостей он был и остается Зямой. Мы тоже так иногда его называли, но за глаза и между собой. В глаза же, разумеется, подобного амикошонства позволить себе и близко не могли. Исключительно, Зиновий Ефимович.

Я познакомился с ним в Одессе, в девяностом, если не вру, году. Какие-то были посиделки в актерском, кажется, клубе. Я читал с эстрады какую-то веселую антисоветчину. Только закончил, буквально подбегает (несмотря на свою фирменную хромоту, почти до конца жизни он двигался удивительно легко), ё-мое, Гердт! Трясет руку и начинает отвешивать совершенно невозможные комплименты. Поначалу мне даже показалось, что он решил поиздеваться над молодым дарованием. Оказалось, не шутит. Ему, человеку другого поколения, тесно дружившему с Окуджавой и Самойловым, мои стихи, и ровесниками-то воспринимаемые неоднозначно, оказались неожиданно близки.

Потом он стал приглашать нас к себе в Пахру. И на дни рождения, и просто так. От остановки маршрутки до его дачи добираться довольно прилично. Он встречал нас у шоссе на своих красных «Жигулях», поскольку не мог допустить и мысли, чтобы люди, приглашенные им, испытывали даже минимальное неудобство. Мы его не приглашали, стеснялись. Однажды, в самом начале знакомства, он сам появился у нас, передать подарок для Казакова, жившего в Израиле, куда я утром улетал. Было это в самом начале знакомства. Наша Верка, разбуженная звонком, высунулась из своей комнаты и, увидев живого Гердта, только и смогла, вытаращив глаза, прошептать: «Как это?» Честно говоря, я и сам потом не раз задавал себе этот вопрос. Александр Кабаков как-то в одной из передач назвал его суперменом. Он действительно был суперменом — субтильный, колченогий, похожий на маленькую обезьянку. При этом — гигант и красавец. Не идиот-мачо, покрытый буграми никому не нужных мышц, а настоящий мужчина — голова, опора, добытчик, мастер на все руки.

Ничего не знаю про эту сторону его жизни, но уверен, бабы от него падали. Причем лучшие из них. И жену он себе отхватил на зависть. Великолепную свою Таню. Татьяну Александровну Правдину, супервумен, одну из первых в молодости красоток Москвы, аристократку, пахавшую всю жизнь как ломовая лошадь. Не дуру выпить и пульнуть к месту виртуозным матерком. Именно она, держа в ежовых рукавицах своего уже смертельно больного Зяму, не позволяя ему, слабеющему на глазах, лишний раз прилечь, шпыняя и понукая, продлила его прекрасную жизнь почти на год. Потому что твердо знала: если ляжет — больше уже не встанет. И ни на шаг не отходила от него за кулисами Центрального детского театра, набитого в день празднования его восьмидесятилетия под завязку.

По сценарию Гердт должен был появиться в начале торжества сидя в кресле и еще раз в том же кресле в конце. Большего от него требовать было нельзя. Все остальное — поздравления, концертные номера — предполагалось в его незримом присутствии. Сценарий поломался в тот момент, когда на сцену вызвали Веру Веденину, санитарку, вынесшую его раненого с поля боя под Белгородом зимой сорок третьего. Если б не она, оставаться лейтенанту-саперу Гердту безымянным героем. На братских могилах, как известно, не ставят крестов. Да и имена-то не всегда указывают. Короче, когда он услышал из-за кулис ее имя, поднялся и из последних сил поковылял на сцену, чтобы помочь Верочке подняться. Татьяна не протестовала, слишком хорошо знала она своего Зяму. А дальше он уже остался на сцене. Бессчетное количество раз видели зрители едва ли не всех стран мира, где побывал образцовский театр, пошляка-конферансье, одушевленного находившимся за ширмой кукольником Гердтом. Сколько раз вел он знаменитые актерские капустники в ЦДРИ и ВТО. Но, пожалуй, единственный раз конферировал на собственном вечере. Блестяще, с неподражаемым своим остроумием, на корню гася неизбежный юбилейный пафос. А в конце тихо, но по обыкновению четко артикулируя каждый звук, без всяких актерских ухищрений, но на высшем пределе мастерства, прочел пушкинскую «Осень». От первой — «Октябрь уж наступил...» — до последней — «Плывет. Куда ж нам плыть?» — строки. И все поняли — это прощание.

А через полтора месяца мы его хоронили. Тогда же на кладбище Татьяна дала себе зарок — на могилу к нему не ходить. Здесь он мертвый. А живой — дома.

Каждый раз, приезжая туда, я убеждаюсь — и вправду живой."



21 сентября 2001 года, "Как это", Игорь Иртеньев, Газета.Ру.




Tags: 2001, 21, 21 сентября, Давид Самойлов, Зиновий Гердт, Игорь Иртеньев, видео, день рождения, сентябрь, стихи нашего времени, тексты нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments