Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Category:

25 сентября. Волны памяти


И снова, как в милые годы
тоски, чистоты и чудес,
глядится в безвольные воды
румяный редеющий лес.

Простая, как Божье прощенье,
прозрачная ширится даль.
Ах, осень, мое упоенье,
моя золотая печаль!

Свежо, и блестят паутины...
Шурша, вдоль реки прохожу,
сквозь ветви и гроздья рябины
на тихое небо гляжу.

И свод голубеет широкий,
и стаи кочующих птиц --
что робкие детские строки
в пустыне старинных страниц.


25 сентября 1919, Владимир Набоков, «Осень»




* * *
От звезд тревожным ветром тянет;
Сквозь ветер чайка промелькнет
И, точно камень, в темень канет
За фосфористой нитью вод...

И я один. И шаг за шагом
По отсыревшему песку
Влачу навстречу беглым влагам
Мою старинную тоску.

Слеза к слезе, ко влаге влага,
А к сердцу путь кратчайший – где?
Его прокладывает шпага
В освобождающей вражде!


25.IX.1923, Георгий Шенгели.




Я помню в плюшевой оправе
дагерротипную мечту
и очи в северной дубраве,
и губы в громовом порту.

Но ты… Прямой и тонкой тенью,
как бы ступая по стеклу,
внимая призрачному пенью,
вникая пристально во мглу,

— во мглу, где под железным кленом
я ждал, где, завернув с угла,
сквозные янтари со стоном
текли в сырые зеркала —

безгласно в эту мглу вошла ты,
и все, что скучно стыло встарь,
все сказкой стало: клен зубчатый,
геометрический фонарь…

Ты… Платье черное мне снится,
во взгляде сдержанный огонь,
мне тихо на рукав ложится
продолговатая ладонь.

И вдруг, улыбкою нежданной
блеснув, указываешь мне:
клин теневой, провал обманный
на бледной, на косой стене.

Да, правда: город угловатый
играет жизнью колдовской
с тех пор, как в улицу вошла ты
своей стеклянною стопой.

И в этом мире небывалом
теней и света мы одни.
Вчера нам снились за каналом
венецианские огни.

И Гофман из зеркальной двери
вдруг вышел и в плаще прошел,
а под скамьею в темном сквере
я веер костяной нашел.

И непонятный выступ медный
горит сквозь дальнее стекло,
а на стене, косой и бледной —
откуда? — черное крыло.

Гадая, все ты отмечаешь,
все игры вырезов ночных,
заговорю ли — отвечаешь,
как бы доканчивая стих.

Таинственно скользя по гласным,
ты шепчешь, замираешь ты,
и на лице твоем неясном
ловлю я тень моей мечты.

А там над улицею сонной,
черты земные затая,
стеною странно освещенной
стоит за мною жизнь моя.


Берлин, 25. 9. 1923. Владимир Набоков.



Время и для безвестной особи,
и для славного Крузенштерна
лучший лекарь — а лечит до смерти.
И не скажешь ведь, что неверно.

Укрепясь в уверенности сиротской,
что теперь в друзьях у меня лишь тени,
я б охотно сделался на Охотском
море его тюленем,
в сумерки ворующим из сетей.
Ну а главное — холод, холод.
Он-то мне как раз и всего нужней,
и всего полезней — ведь я не молод.

Время в человеке стирает пол,
но зато виднее его порода,
словно у пришедших на пирс, на мол
ради неизвестного парохода.
Так что мне пока ещё снятся сны,
но порою сны мои столь нерезки,
словно вижу с японской ещё войны
в глубине заиленные железки.


25. IX. 2010, Юрий Кублановский, "Памяти Сахалина".


Tags: 20 век, 2010, 21 век, 25, 25 сентября, Владимир Набоков, Георгий Шенгели, Юрий Кублановский, классика, сентябрь, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments