Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

10 октября. В долгой жизни

Из дневников поэта Павла Антокольского.


       1965:

·                   10 октября .Вчера Зоя привезла томик Фр.Кафки. <..> Конечно, «Процесс» — это — вещь грандиозной силы и грандиозного значения.

Кто посмел взять на себя право не давать мне в руки этой книги в течении стольких лет? Кто решал судьбу моего развития? Духовного, нравственного, художественного, общекультурного... какого угодно... Чем я хуже француза, англичанина, поляка, чеха, румына? Почему я должен быть беднее их всех, прочитав только сегодня писателя, прогремевшего во всем мире и на всех языках двадцать или больше лет назад? Я мог бы, конечно, прочесть Кафку по-французски или на другом языке, это моя вина, что я не удосужился быть жадным, — но ведь речь идет не обо мне лично, а о миллионах таких же как я, советских жителей!

Когда всерьез задумаешься об этом, сердце разрывается от негодования, тоски, горя.

1966:

·                   10 октября .Письмо от Али Эфрон. Ужасное и глупое решение Литфонда: уничтожить на могиле Марины поставленный Алей крест и водрузить вместо него какой-то чужой (купеческий) памятник, подчистив соответственно имя и даты. Когда Аля говорила об этом с кем-то в Литфонде, то услышала: «Так дешевле». В чем дело? Почему любое благое намерение наших инстанций оборачивается лишней обидой ни в чем не повинным, и без того глубоко и раз навсегда обиженным людям?..

1968:

·                   10 октября .<...> ... трудно дается мне теперь писание стихов. Самым трудным оказалось стихотворение «В долгой жизни», начатое еще в июле. Если бы восстановить все его варианты, они, кажется, заняли бы полтонны бумаги. Но я все рвал и бросал в корзину. Это было необходимо. Ибо главная цель заключалась в том, чтобы забыть, решительно отрезать от себя написанное. Вся эта деятельность — пример того, что главная трудность не техническая, не внешняя, а то, о чем говорили Станиславский и Вахтангов — сверхзадача. Трудность в том, что понимание и определение сверхзадачи дается только в конце пути, в конце блуждания в потьмах и без дороги. В частности, в этом стихотворении я никак не мог понять, что стихи эти есть еще один возврат (в который раз) к Вове, к памяти о нем, к феномену памяти. Отсюда все блуждания, не шедшие к делу. Даже, казалось бы, поставив решительно точку на последнем варианте вчера, я проснулся сегодня ни свет ни заря с этой мыслью, которая впервые так отчетливо и горько сформулировалась. Да, конечно. Это о Вове.



По последней записи можно сделать точную датировку стихотворения, под которым ранее указывался лишь год написания:

В долгой жизни


В долгой жизни своей,

Без оглядки на пройденный путь,

Я ищу сыновей,

Не своих, все равно – чьих-нибудь.

 

Я ищу их в ночи,

В ликованьи московской толпы,–

Они дети ничьи,

Они звездных салютов снопы.

 

Я на окна гляжу,

Где маячит сквозной силуэт,

Где прильнул к чертежу

Инженер, архитектор, поэт,–

 

Кандидат ли наук,

Фантастический ли персонаж,

Чей он сын, чей он внук,

Наш наследник иль вымысел наш?

 

Исчезает во тьму

Или только что вышел на старт?

Я и сам не пойму,

Отчего он печален и стар.

 

Как громовый удар,

Прокатилась догадка во мне:

Он печален и стар,

Оттого что погиб на войне.

 

Свою тайну храня

В песне ветра и в пляске огня,

Он прощает меня,

Оттого что не помнит меня.

 

1968, 9 октября 1968 года. Павел Антокольский.



Tags: 10, 10 октября, 1965, 1966, 1968, 20 век, Павел Антокольский, дневники, октябрь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments