Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Categories:

16 октября. История дня в стихах и фото. 1941-й год

16 отября - тяжелейший год нашей истории и трех городов: Ленинграда, Москвы и Одессы.

1) Из дневников, стихов и радиопередач Ольги Берггольц:

          Фашистам не удалось взять Ленинград штурмом. Они замкнули вокруг него кольцо блокады.

...Я буду сегодня с тобой говорить,
товарищ и друг мой ленинградец,
о свете, который над нами горит,
о нашей последней отраде.
Товарищ, нам горькие выпали дни,
грозят небывалые беды,
но мы не забыты с тобой, не одни, -
и это уже победа.
Смотри - материнской тоской полна,
за дымной грядой осады,
не сводит очей воспаленных страна
с защитников Ленинграда.
Так некогда, друга отправив в поход,
на подвиг тяжелый и славный,
рыдая, глядела века напролет
со стен городских Ярославна.
Молила, чтоб ветер хоть голос домчал
до друга сквозь дебри и выси...
А письма летят к Ленинграду сейчас,
как в песне, десятками тысяч.
Сквозь пламя и ветер летят и летят,
их строки размыты слезами.
На ста языках об одном говорят:
"Мы с вами, товарищи, с вами!"
А сколько посылок приходит с утра
сюда, в ленинградские части!
Как пахнут и варежки, и свитера
забытым покоем и счастьем...
И нам самолеты послала страна, -
да будем еще неустанней! -
их мерная, гулкая песня слышна,
и видно их крыльев блистанье.
Товарищ, прислушайся, встань, улыбнись
и с вызовом миру поведай:
- За город сражаемся мы не одни, -
и это уже победа.
Спасибо. Спасибо, родная страна,
за помощь любовью и силой.
Спасибо за письма, за крылья для нас,
за варежки тоже спасибо.
Спасибо тебе за тревогу твою -
она нам дороже награды.
О ней не забудут в осаде, в бою
защитники Ленинграда.
Мы знаем - нам горькие выпали дни,
грозят небывалые беды.
Но Родина с нами, и мы не одни,
и нашею будет победа.

16 октября 1941.

                                       Шестнадцатое октября 1941 года. Враг рвется к Москве. «Линия обороны Москвы проходит                                            через сердце каждого ленинградца», — говорили в Ленинграде.

К сердцу Родины руку тянет
трижды проклятый миром враг.
На огромнейшем поле брани
кровь отметила каждый шаг.

О, любовь моя, жизнь и радость,
дорогая моя земля!
Из отрезанного Ленинграда
вижу свет твоего Кремля.

Пятикрылые вижу звезды,
точно стали еще алей.
Сквозь дремучий, кровавый воздух
вижу Ленинский Мавзолей.

И зарю над стеною старой,
и зубцы ее, как мечи.
И нетленный прах коммунаров
снова в сердце мое стучит.

Наше прошлое, наше дерзанье,
все, что свято нам навсегда,—
на разгром и на поруганье
мы не смеем врагу отдать.

Если это придется взять им,
опозорить свистом плетей,
пусть ложится на нас проклятье
наших внуков и их детей!

Даже клятвы сегодня мало.
Мы во всем земле поклялись.
Время смертных боев настало —
будь неистов. Будь молчалив.

Всем, что есть у тебя живого,
чем страшна и прекрасна жизнь
кровью, пламенем, сталью,
словом,—
задержи врага. Задержи!

16 октября 1941.


2) А в Москве в этот день царила паника. В 1945 году поэт Наум Коржавин (два дня назад, 14 октября, ему исполнилось 90 (!) лет) написал стихотворение "16 октября":

Календари не отмечали
Шестнадцатое октября,
Но москвичам в тот день - едва ли
Им было до календаря.

Все переоценилось строго,
Закон звериный был как нож.
Искали хлеба на дорогу,
А книги ставили ни в грош.

Хотелось жить, хотелось плакать,
Хотелось выиграть войну.
И забывали Пастернака,
Как забывают тишину.

Стараясь выбраться из тины,
Шли в полированной красе
Осатаневшие машины
По всем незападным шоссе.

Казалось, что лавина злая
Сметет Москву и мир затем.
И заграница, замирая,
Молилась на Московский Кремль.

Там,
но открытый всем, однако,
Встал воплотивший трезвый век
Суровый жесткий человек,
Не понимавший Пастернака.


В 1947 году стихотворение стало поводом для ареста поэта, который после восьми месяцев пребывания в СИЗО на Лубянке и в Институте им. Сербского, был выслан из столицы как "социально опасный элемент".

Фото Александра Устинова "Ленинградский проспект. 16 октября 1941. Начало паники в Москве".

15 октября 1941 г. Государственный комитет обороны принял постановление «Об эвакуации столицы СССР» с предписанием начать эвакуацию (в Куйбышев, Саратов и другие города) управлений Генштаба, военных академий, наркоматов и других учреждений, а также иностранных посольств, начать минирование заводов, электростанций, мостов. В специальном пункте Сталину предписывалось покинуть город 16 октября 1941. Все, кто узнал об этом, поспешили исполнить указание вождя. Они делились пугающей информацией со всеми знакомыми. Опрометчивая фраза «Раздайте продукты бесплатно», по логике вещей означавшая, что «город будет сдан», мгновенно разошлась по всем районам Москвы и породила волну панического страха. Встал общественный транспорт, включая метро. Утром 16 октября в Москве впервые за всю историю метрополитена его двери не открылись. Закрытые двери метро сами по себе внушали страх и панику, которые охватили всех.
Из секретной справки горкома партии:
«Из 438 предприятий, учреждений и организаций сбежало 779 руководящих работников. Бегство отдельных руководителей предприятий и учреждений сопровождалось крупным хищением материальных ценностей и разбазариванием имущества. Было похищено наличными деньгами за эти дни 1 484 000 рублей, а ценностей и имущества на сумму 1 051 000 рублей. Угнано сотни легковых и грузовых автомобилей».
Заведующий организационно-инструкторским отделом горкома партии Сергей Наголкин представил Щербакову записку: «О фактах уничтожения партийных билетов 16—17 октября 1941 года в Москве»: «Выявлен 1551 случай уничтожения коммунистами своих партийных документов. Большинство коммунистов уничтожили партдокументы вследствие трусости в связи с приближением фронта».
Заместитель начальника 1-го отдела НКВД (охрана руководителей партии и правительства) старший майор госбезопасности Шадрин доложил заместителю наркома внутренних дел Меркулову:
«После эвакуации аппарата ЦК ВКП (б) охрана 1-го Отдела НКВД произвела осмотр всего здания ЦК. В результате осмотра помещений обнаружено:
1. Ни одного работника ЦК ВКП (б), который мог бы привести все помещение в порядок и сжечь имеющуюся секретную переписку, оставлено не было.
2. Все хозяйство: отопительная система, телефонная станция, холодильные установки, электрооборудование и т.п. оставлено без всякого присмотра.
3. Пожарная команда также полностью вывезена. Все противопожарное оборудование было разбросано.
4. Все противохимическое имущество, в том числе больше сотни противогазов «БС», валялось на полу в комнатах.
5. В кабинетах аппарата ЦК царил полный хаос. Многие замки столов и сами столы взломаны, разбросаны бланки и всевозможная переписка, в том числе и секретная, директивы ЦК ВКП (б) и другие документы.
6. Вынесенный совершенно секретный материал в котельную для сжигания оставлен кучами, не сожжен.
7. Оставлено больше сотни пишущих машинок разных систем, 128 пар валенок, тулупы, 22 мешка с обувью и носильными вещами, несколько тонн мяса, картофеля, несколько бочек сельдей и других продуктов.
8. В кабинете товарища Жданова обнаружены пять совершенно секретных пакетов…»


Простых людей от немедленного бегства сдерживал лишь тот факт, что именно в эти дни на предприятиях раздавали зарплату. Толпы москвичей громили магазины, склады, грабили друг друга, было зафиксировано даже несколько стихийных еврейских погромов. Но самыми отъявленными грабителями и паникерами оказались те, кто должен был все это предотвратить: «Помощник директора завода «Точизмеритель» им. Молотова Рыгин, нагрузив машину большим количеством продуктов питания, пытался уехать с заводской территории. Однако по пути был задержан и избит рабочими».
Более или менее справиться с паникой, охватившей столицу, удалось только к 20 октября, когда председатель Моссовета Василий Пронин официально объявил об осадном положении и комендантском часе, а милиции и патрулям армии и НКВД были даны соответствующие полномочия. Говорят, именно Пронину пришла в голову идея развесить по городу огромные афиши с портретом Любови Орловой и анонсом ее предстоящих выступлений в Москве. Разумеется, это была не главная причина того, что паника в городе прекратилась, но многих граждан такое объявление успокоило: ведь если назначены концерты, то, стало быть, положение не настолько ужасное… А 18 октября было принято решение об открытии в Москве в ближайшие два дня двухсот магазинов и павильонов по продаже хлеба и продовольственных товаров. В газетах печатали сообщения о привлечении к уголовной ответственности руководителей предприятий, проявивших малодушие и самовольно оставивших вверенные им посты, расхищавших государственное имущество, проводивших "контрреволюционную агитацию", и о том, что многие из них приговорены к расстрелу. 19 октября решением ГКО в Москве и прилегающих к ней районах было введено осадное положение. С 21 октября на улицах и площадях Москвы началось сооружение баррикад и огневых точек. Возобновили работу предприятия.



Фото Александра Устинова. Москва. Октябрь. Москвичи строят противотанковые укрепления.

"В городе стало спокойно", - записала 24 октября в дневнике А.Г.Дрейзер.

3) 15 октября главные силы Одесского оборонительного района начали планомерный отход с фронта. В 11 часов вечера они отошли в район порта, а в 3 часа утра погрузились на корабли. Ночью на улицах города были оставлены листовки:
"Ко всем гражданам Одессы и Одесской области! Областной комитет партии и исполком областного совета призывают вас не складывать ни на минуту оружия в борьбе против румыно-немецких оккупантов. Беспощадно расправляйтесь с захватчиками, бейте их на каждом шагу, преследуйте по пятам, уничтожайте их, как подлых псов. Пусть в каждом доме, в каждом дворе и улице, на больших и малых дорогах врага подстерегает смерть. Пусть в каждом районе, в каждом селе нашей области и в городе Одессе грозно пылает пламя партизанской мести! Действуйте смело и беспощадно, беспощадно бейте и уничтожайте врага! К оружию, товарищи! К оружию и грозной мести врагу!".
В 9 часов утра 16 октября, это был четверг, из полуразрушенного порта, ещё недавно считавшегося лучшим на Чёрном море, в Крым ушёл последний катер, лоцманское судёнышко "Сиваш", дождавшееся наконец группу минёров-подрывников, уничтоживших деревянные пристани в Аркадии и на 16-й станции Большого Фонтана. В тот же день Одесса была оккупирована,

а новые власти выпустили своё возвание к жителям города:
"… Граждане Одессы! Знайте и помните, что доказав свою лояльность полным подчинением румынским властям, вы будете пользоваться нашей безусловной поддержкой…" (Из обращения 16 октября 1941 года румынского городского головы Одессы Г. Пынти).
Tags: 16, 16 октября, 1941, 20 век, Александр Устинов, Ленинград, Москва, Наум Коржавин, Одесса, Ольга Берггольц, дневники, история в стихах, мои любимые города, октябрь, стихи, стихи и фото, стихи победы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments