Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

20 декабря. Русские звезды


Ты долго ль будешь за туманом
Скрываться, Русская звезда,
Или оптическим обманом
Ты обличишься навсегда?

Ужель навстречу жадным взорам,
К тебе стремящимся в ночи,
Пустым и ложным метеором
Твои рассыплются лучи?

Всё гуще мрак, всё пуще горе,
Всё неминуемей беда -
Взгляни, чей флаг там гибнет в море,
Проснись - теперь иль никогда...


20 декабря 1866, Федор Тютчев.



Не могу собрать,
Не могу связать,-

Или руки бессильны?
Или стебли тонки?
Как тропы мои пыльны!
Как слова не звонки!

И чего искать?
И куда идти?
Не могу понять,
Не могу найти.

20 декабря 1897, Федор Сологуб
.



Лежат они, написанные наспех,
Тяжёлые от горечи и нег.
Между любовью и любовью распят
Мой миг, мой час, мой день, мой год, мой век.

И слышу я, что где-то в мире — грозы,
Что амазонок копья блещут вновь.
— А я пера не удержу! — Две розы
Сердечную мне высосали кровь.

Москва, 20 декабря 1915, Марина Цветаева



Ищи меня в сквозном весеннем свете.
Я весь - как взмах неощутимых крыл,
Я звук, я вздох, я зайчик на паркете,
Я легче зайчика: он - вот, он есть, я был.

Но, вечный друг, меж нами нет разлуки!
Услышь, я здесь. Касаются меня
Твои живые, трепетные руки,
Простёртые в текучий пламень дня.

Помедли так. Закрой, как бы случайно,
Глаза. Ещё одно усилье для меня -
И на концах дрожащих пальцев, тайно,
Быть может, вспыхну кисточкой огня.


20 декабря 1917 - 3 января 1918,
Владислав Ходасевич, «Ищи меня»




Дыханье веера, цветы,
в янтарном небе месяц узкий..
Зевая, спрашиваешь ты,
как слово happiness по-русски.

А в тучках нежность хризантем,
и для друзей я отмечаю,
что месяц тающий -- совсем
лимона ломтик в чашке чаю.
* Счастье (англ.).


20.12.1919, «Кимоно», Владимир Набоков,
из цикла "Капли красок"


Бывают ночи: только лягу,
в Россию поплывет кровать,
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.

Проснусь, и в темноте, со стула,
где спички и часы лежат,
в глаза, как пристальное дуло,
глядит горящий циферблат.

Закрыв руками грудь и шею,--
вот-вот сейчас пальнет в меня --
я взгляда отвести не смею
от круга тусклого огня.

Оцепенелого сознанья
коснется тиканье часов,
благополучного изгнанья
я снова чувствую покров.

Но сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
и весь в черемухе овраг.


20.12.1927, Берлин, Владимир Набоков.



Есть еще один вариант, его Набоков не включал в сборники, но напечатал в газете:

Небритый, смеющийся, бледный,
в чистом еще пиджаке,
без галстука, с маленькой медной
запонкой на кадыке,

он ждет, и все зримое в мире --
только высокий забор,
жестянка в траве и четыре
дула, смотрящих в упор.

Так ждал он, смеясь и мигая,
на именинах не раз,
чтоб магний блеснул, озаряя
белые лица без глаз.

Все. Молния боли железной.
Неумолимая тьма.
И воя, кружится над бездной
ангел, сошедший с ума.

<20 декабря 1927>, напечатано : "Руль", 8 января 1928.



Все прошлое нам кажется лишь сном,
Все будущее — лишь мечтою дальней,
И только в настоящем мы живем
Мгновенной жизнью, полной и реальной.

И непрерывной молнией мгновенья
В явь настоящего воплощены,
Как неразрывно спаянные звенья,—
Мечты о будущем, о прошлом сны.


20 декабря 1940, Михаил Зенкевич.



С серого севера
вот пришли эти снимки.

Жизнь успела на все
погасить недоимки.
Знакомое дерево
вырастает из дымки.

Вот на Лугу шоссе.
Дом с колоннами. Оредежь.
Отовсюду почти
мне к себе до сих пор еще
удалось бы пройти.

Так, бывало, купальщикам
на приморском песке
приносится мальчиком
кое-что в кулачке.

Все, от камушка этого
с каймой фиолетовой
до стеклышка матово-
зеленоватого,
он приносит торжественно.

Вот это Батово.
Вот это Рожествено.


Владимир Набоков, 20 декабря 1967, Монтре


Листьев маленький остаток
Осень поздняя кружила.
Вот он, странный полустанок
Для воздушных пассажиров.
Слабый ветер ностальгии
На ресницах наших тает.
До свиданья, дорогие, -
Улетаем, улетаем.

Мы в надежде и тревоге
Ждем в дороге перемены,
Ожидая, что дороги
Заврачуют боль измены.
В голубой косынке неба
Белым крестиком мы таем...
От того, кто был и не был,
Улетаем, улетаем.

Нам бы встать да оглянуться,
Оглядеться б, но задаром
Мы все крутимся, как блюдца
Неприкаянных радаров.
Ах, какая осень лисья!
Ах, какая синь густая!
Наши судьбы словно листья, -
Улетаем, улетаем.

Ну так где ж он, черт крылатый
На крылатом крокодиле?
Ах, какими мы, ребята,
Невезучими родились!
Может, снег на наши лица
Вдруг падет да не растает...
Постараемся присниться,
Улетаем, улетаем.


20 декабря 1974, Юрий Визбор, «Улетаем» (посвящение А.Вагину)


Хороши первопутки.
Ну так что ж, поспеши!
Есть просветы в рассудке
И у старой ханжи.

Есть дорога и посох.
Послан небом взаймы
Моментальный набросок
Черно-белой зимы.

На ходу плохо спится,
И гляжу, чуть жива,
Как морозная спица
Вяжет мне кружева.

В солнце проку не много,
Но при свете видней
И людская дорога,
И дорога теней.


20 декабря 2007, Инна Лиснянская.



Tags: 19 век, 20, 20 век, 20 декабря, 21 век, Владимир Набоков, Владислав Ходасевич, Инна Лиснянская, Марина Цветаева, Михаил Зенкевич, Федор Сологуб, Федор Тютчев, Юрий Визбор, декабрь, классика, песни нашего времени, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments