Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Category:

28 декабря. Приметы давнего времени

Из дневников Михаила Булгакова и Михаила Пришвина.


Михаил Булгаков записал в своем дневнике 1924 года:

В ночь на 28-е декабря.

В ночь я пишу потому, что почти каждую ночь мы с женой не спим до трех, четырех  часов утра. Такой уж дурацкий обиход сложился. Встаем очень поздно, в 12, а иногда и в два дня.
И сегодня встали поздно и вместо того, чтобы ехать в проклятый "Гудок", изменил маршрут и, побрившись в парикмахерской на  моей любимой Пречистенке, поехал к моей постоянной зубной врачихе, Зинушке. Лечит она два моих зуба, которые по моим  расчетам  станут  важными.  Лечит не спеша, хожу я к ней не акуратно, она  вкладывает ватку то  с йодом, то с  гвоздичным маслом,  и  я очень доволен, что нет ни боли, ни залезания иглой в каналы.
Пока  к ней дополз, был четвертый час дня. Москва потемнела, загорелись огни. Из окон у нее виден Страстной монастырь и огненные часы.
Великий город - Москва. Моей  нежной и единственной любви,  Кремля,  я сегодня не видал.
После  зубной  врачихи   был  в  "Недрах",  где   стра(ш)ный  Ангарский производит какой-то разгром служащих. Получил благодаря ему 10 рублей.
И вот по Кузнецкому мосту шел, как десятки раз за последние зимние дни, заходя в разные магазины. Нужно купить то да се.  Купил, конечно, неизбежную бутылку белого вина и  полбутылки русской горькой, но с особенной неясностью почему-то  покупал чай.  У газетчика случайно на Кузнецком увидел 4-й  номер "России". Там - первая часть моей "Белой гвардии", т. е. не первая часть, а первая треть. Не удержался и у второго газетчика, на углу Петровки и Кузнецкого, купил номер.
Роман мне кажется  то слабым,  то  очень сильным. Разобраться  в  своих ощущениях  я  уже больше  не  могу.  Больше всего  почему-то  привлекло  мое внимание посвящение. Так свершилось. Вот моя жена.
Вечером у Никитиной читал  свою повесть "Роковые яйца". Когда шел туда, ребяческое желание отличиться  и блеснуть, а оттуда - сложное чувство.  Что это? Фельетон? Или дерзость? А может быть, серьезное? Тогда невыпеченное. Во всяком  случае,  там  сидело человек  30,  и  ни  один из  них  не только не писатель, но и вообще не понимает, что такое русская литература.
Боюсь, как  бы  не саданули меня  за все эти подвиги "в места не  столь отдаленные". Очень помогает мне от этих мыслей моя жена. Я обратил внимание, когда она ходит, она покачивается. Это  ужасно глупо  при моих замыслах, но, кажется, я в  нее  влюблен. Одна мысль  интересует меня.  При  всяком ли она приспособилась бы так же уютно, или это избирательно, для меня?


Михаил Пришвин.
1944:
28 Декабря. Каждый день теперь прибавляется минутка света. Вчера ездили на базар в Пушкино узнать цену картофеля и капусты. Невероятные трудности в поездке при возвращении: каждый день человеческие жертвы. Тоже своего рода борьба за принцип: нельзя быть базару в Москве, и пусть вся бедная Москва ездит в Пушкино за 40 километров. Скопление людей в Пушкине так велико, что в воротах базара страшнейшая давка и вынести крупную покупку невозможно. На эти базары пр-во смотрит как на отхожие места столицы.
При возвращении в поезде неосвещенном, в темноте теснил наши коленки некий гражданин, приговаривая: – Люди вы или не люди? От скуки жизни кто-то зевал со звуком, похожим на рычанье. Женщина рассказывала, что муж у нее убит и она осталась с четырьмя детьми и теперь под Можайском бесплатно работает в колхозе, что ездила продать шерсть и не продала.
Tags: 1924, 1944, 20 век, 28, 28 декабря, Михаил Булгаков, Михаил Пришвин, декабрь, дневники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments