?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
28 декабря. Приметы давнего времени
Сокол
vazart
Из дневников Михаила Булгакова и Михаила Пришвина.


Михаил Булгаков записал в своем дневнике 1924 года:

В ночь на 28-е декабря.

В ночь я пишу потому, что почти каждую ночь мы с женой не спим до трех, четырех  часов утра. Такой уж дурацкий обиход сложился. Встаем очень поздно, в 12, а иногда и в два дня.
И сегодня встали поздно и вместо того, чтобы ехать в проклятый "Гудок", изменил маршрут и, побрившись в парикмахерской на  моей любимой Пречистенке, поехал к моей постоянной зубной врачихе, Зинушке. Лечит она два моих зуба, которые по моим  расчетам  станут  важными.  Лечит не спеша, хожу я к ней не акуратно, она  вкладывает ватку то  с йодом, то с  гвоздичным маслом,  и  я очень доволен, что нет ни боли, ни залезания иглой в каналы.
Пока  к ней дополз, был четвертый час дня. Москва потемнела, загорелись огни. Из окон у нее виден Страстной монастырь и огненные часы.
Великий город - Москва. Моей  нежной и единственной любви,  Кремля,  я сегодня не видал.
После  зубной  врачихи   был  в  "Недрах",  где   стра(ш)ный  Ангарский производит какой-то разгром служащих. Получил благодаря ему 10 рублей.
И вот по Кузнецкому мосту шел, как десятки раз за последние зимние дни, заходя в разные магазины. Нужно купить то да се.  Купил, конечно, неизбежную бутылку белого вина и  полбутылки русской горькой, но с особенной неясностью почему-то  покупал чай.  У газетчика случайно на Кузнецком увидел 4-й  номер "России". Там - первая часть моей "Белой гвардии", т. е. не первая часть, а первая треть. Не удержался и у второго газетчика, на углу Петровки и Кузнецкого, купил номер.
Роман мне кажется  то слабым,  то  очень сильным. Разобраться  в  своих ощущениях  я  уже больше  не  могу.  Больше всего  почему-то  привлекло  мое внимание посвящение. Так свершилось. Вот моя жена.
Вечером у Никитиной читал  свою повесть "Роковые яйца". Когда шел туда, ребяческое желание отличиться  и блеснуть, а оттуда - сложное чувство.  Что это? Фельетон? Или дерзость? А может быть, серьезное? Тогда невыпеченное. Во всяком  случае,  там  сидело человек  30,  и  ни  один из  них  не только не писатель, но и вообще не понимает, что такое русская литература.
Боюсь, как  бы  не саданули меня  за все эти подвиги "в места не  столь отдаленные". Очень помогает мне от этих мыслей моя жена. Я обратил внимание, когда она ходит, она покачивается. Это  ужасно глупо  при моих замыслах, но, кажется, я в  нее  влюблен. Одна мысль  интересует меня.  При  всяком ли она приспособилась бы так же уютно, или это избирательно, для меня?


Михаил Пришвин.
1944:
28 Декабря. Каждый день теперь прибавляется минутка света. Вчера ездили на базар в Пушкино узнать цену картофеля и капусты. Невероятные трудности в поездке при возвращении: каждый день человеческие жертвы. Тоже своего рода борьба за принцип: нельзя быть базару в Москве, и пусть вся бедная Москва ездит в Пушкино за 40 километров. Скопление людей в Пушкине так велико, что в воротах базара страшнейшая давка и вынести крупную покупку невозможно. На эти базары пр-во смотрит как на отхожие места столицы.
При возвращении в поезде неосвещенном, в темноте теснил наши коленки некий гражданин, приговаривая: – Люди вы или не люди? От скуки жизни кто-то зевал со звуком, похожим на рычанье. Женщина рассказывала, что муж у нее убит и она осталась с четырьмя детьми и теперь под Можайском бесплатно работает в колхозе, что ездила продать шерсть и не продала.