?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
16 января. В день памяти Михаила Пришвина
Сокол
vazart
вспомним писателя строчками, как он сам считал, главного труда - дневника.

1930 (Сергиев Посад):
16 января. Сиротская и малоснежная зима продолжается.
Вчера приезжал Ю. М. Соколов со свояченицей и французом. Осматривали музей. Две женщины делали вид, что рассматривают мощи преп. Сергия, как вдруг одна перекрестилась, и только бы вот губам ее коснуться стекла, вдруг стерегущий мощи коммунист резко крикнул: «Нельзя!»
Рассказывали, будто одна женщина из Москвы не посмотрела на запрещение, прикладывалась и молилась на коленях. У нее взяли документы и в Москве лишили комнаты.
Сколько лучших сил было истрачено за 12 лет борьбы по охране исторических памятников, и вдруг одолел враг, и все полетело: по всей стране идет теперь уничтожение культурных ценностей, памятников и живых организованных личностей.
Всегда ли революцию сопровождает погром («грабь награбленное»)?
Сильнейшая центральная власть и несомненная мощь красной армии – вот все «ergo sum» коллектива советской России. Человеку, поглощенному этим, конечно, могут показаться смешными наши слезы о гибели памятников культуры. Мало ли памятников на свете! Хватит! И правда, завтра миллионы людей, быть может, останутся без куска хлеба, стоит ли серьезно горевать о гибели памятников?
Вот жуть с колхозами! Пильняк уезжает в Америку. Крысы бегут с корабля.


1944:
16 Января. 4 года тому назад в этот день состоялось мое знакомство с Лялей, и в этот день страшного мороза (все сады померзли) она себе отморозила ногу. Теперь пойдет пятый год нашей общей жизни.

«Гимнюки» – так называют теперь в обществе создателей гимна Михалкова и Эль-Регистана.

Светлана – будто бы Михалков стихами о Светлане в «Известиях» начал карьеру. Ему было отказали, но он вызвал редактора и сообщил ему о дне рождения дочери Сталина Светлане. Пришлось напечатать.

Самосекция. Бородин требовал исключения из Союза Асеева. (А вчера он сам поступил в партию.) Думаю, что это действие нечто вроде самосекции, т. е. самообрезания от гуманистов и болота, как участие в расстреле. Было бы занятно, если бы не повторялось такое слишком уж много раз. Прием форсирования славы, а между тем пишет о Рублеве. Как бы тоже не попасть в гимнюки.

А впрочем, уж очень мелко дно во всем этом озере, видны спины всех плывущих. И от всех этих бомбежек настоящего страху не может быть.

Лев и Алексей. – Если бы меня кормили как Алексея (Толстого), я писал бы как Лев, – сказал один маленький писатель.


1946:
16 января. Праздник отмороженной ноги, 6-я годовщина (с 1940 г.).
Мороз. Это было в воскресенье у Баранцевич. Одна женщина (докторша) рассказала, что сегодня утром шла в районе Новодевичьего монастыря и слышит звон колоколов. Она подумала, не чудится ли ей. Шла женщина, спросила ее, слышит ли.
– Нет, – отвечает та, – ничего не слышу.
– Извините, – говорит, – значит это у меня в ушах звон.
– Звон? – говорит. – А вот сейчас будто и я слышу. И только вымолвила, слушают вместе и опять ничего.
– Ну, так решили, – это нам почудилось.
А в понедельник Борис. Д-ча спрашивают: – Слышали новость? Звон разрешили.


1947:
16 Января. Праздник отмороженной ноги. Не праздник вышел, а суета для подготовки приема нужных людей. (Вместо праздника.)

Погода мягкая перед Крещенскими морозами.
Надо помнить, что я вышел из толстовского времени, когда стремились опроститься и уйти в природу. Война, две войны после того показали нам природу под углом зрения «Хочется» и «Надо».


1952:
16 января. По правде говоря, наша обывательская вера (о, сколько нас, обывателей!) имеет идеалом своим достижение жизни хорошей, то есть покойной, сытой и веселой. В направлении к такой жизни делают усилия, и потом оказывается, при достижении, что эта гармония жизни или не удалась, или сама по себе неудовлетворительна. Вот тогда-то и начинается разговор о жизни иной. И некоторым удается найти такое иное счастье, вроде радости всех скорбящих, в искусстве, в науке, в особого рода повышенной деятельности.
Старость бывает разная, одни старики «впадают в детство», другие постепенно, сознательно и радостно возвращаются к нему.
Это очевидно, что в детях мы любим не просто одно то, что они маленькие. Мы любим в них именно то прекрасное, что было в нас или около нас в нашем детстве. Мы любим в детях то самое, что храним в себе с детства как лучший дар нам от жизни, и эту нашу прелесть стараемся по-разному воплотить: одни, и этих большинство, определяются с этим даром в семье, другие, кому семейное счастье недоступно, достигают его в искусстве. Третьи, не исчерпываясь до конца ни в семье, ни в искусстве, хранят своего младенца в себе до глубокой старости, и это их делает мудрецами.


1953:
16 января. День нашей встречи с Лялей (...) за нами осталось 13 лет нашего счастья. И теперь вся моя рассеянная жизнь собралась и заключилась в пределе этих лет. Всякое событие, всякое сильное впечатление теперь определяются, как бегущие сюда потоки.


А это записи последних дней жизни писателя:
1954.
11 января. Лежу и ничем не могу возразить.
12 января. Общее ухудшение здоровья, уложили в постель.
15 января. Деньки вчера и сегодня (на солнце –15°) играют чудесно, те самые деньки хорошие, когда вдруг опомнишься и почувствуешь себя здоровым.


Получается, что Михаил Пришвин скончался в день, которой очень чтил: день встречи со своей любимой женщиной, женой. Он прожил с ней вместе 14 лет из своих 81-го года.