?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
17 февраля. Ценности и оценщики
Сокол
vazart

На фото с Яндекс-карты: Петербург, улица Восстания, дом 20/16.

Начало теме положил Eugen Witkowsky, выложив сегодня у себя в fb стихотворение:

ОЛЬГА БИЧ ОЦЕНЩИЦА 1983

Вечность, давай, сочини заголовок!
Эта персона не просто жульё.
Ей ли червонцев не знать и подковок?
Кто в Ленинграде счастливей её?

Пуфик в углу, на окошке столетник,
в прошлом единственный спрятан изъян
батя-сенатор, надворный советник,
черная кость из безвестных крестьян.

Годы советские скучно понуры,
серы, бедны и бессмысленны, но
в душу хранителя слепков скульптуры
время ссыпало горох и пшено.

Бродят доселе неясные толки,
правда ли очень была тяжела
служба оценщицы на барахолке,
или довольно непыльной была.

Разве не славно служить в Эрмитаже,
сильные страсти в душе затая,
аукционщицей на распродаже
книг, и картин, да и просто рыжья.

В царских карманах широкие дырки,
но не для всяких кремлевских цыган.
Ящик для краденой всей ювелирки
сделал умелец по имени Ган.

В этом раскладе никто не в накладе
и потому-то в уютном дому.
о трехсотлетии и о блокаде
нынче и помнить уже ни к чему.

Брошечка, брошечка, крошка-матрешка,
сытая старость, полнейшая дичь,
скрытная стерва, зловещая кошка
Ольга Ивановна, бабушка Бич.

Мрачно над Смольным полощется тряпка,
все неприятности чует нутром
бабка-процентщица, вечная бабка,
вот и ходи на нее с топором.

Ладно, что все упокоимся в мире,
но несомненно грядет торжество.
Бабке всего девяносто четыре,
до реституций всего ничего.

Но огорченье твоей судомойке,
жаль, дожила до прощального дня:
Чичиков весело скачет на тройке,
бабушку в вечность несет шестерня.

Жизни подобной, понятно, не жалко,
но и задобрить не выйдет судью.
Похоронила тебя коммуналка,
и поделила жилплощадь твою
.
Нынче никто не заходится в плаче,
лишь у соседей нема терпежу, –
бабушка, словом, реквискат ин паче,
и ничего сверх того не скажу
.

17 февраля 2016 года, Евгений Витковский,
witkowsky

Пытаясь найти  что-то еще о б Ольге Ивановне я запустил паучка google, и вскоре выловил он мне из мировой паутины историю про клад, на странице ИСТОЧНИКА она названа - "Потайная кнопка".


Людмила Алексеевна Аксенова, старший научный сотрудник фонда прикладного искусства Музея истории Петербурга, с кладами сталкивалась два раза в своей жизни. Один раз принимала в фонды музея, а другой нашла сама. В советское время существовала определенная практика работы с так называемым выморочным имуществом. Когда человек умирал и у него не оказывалось наследников, все то, чем он владел, переходило в собственность государства. А если вещи представляли историческую или культурную ценность, то они передавались всевозможным музеям. Вот что рассказала Людмила Алексеевна:

- 4 января 1984 года инспектор госдоходов Дзержинского райфинотдела пригласила меня для осмотра мебели, предназначенной к передаче в наш музей, в квартиру 35 на улице Восстания, 20/16. Жительница этой квартиры, Ольга Ивановна Бич, скончалась в начале 1983-го. Из документов, принадлежавших хозяйке квартиры, стало ясно, что она проживала здесь с 1928 года. В справке, которая давалась для вступления в брак в начале века, было сказано, что Ольга Ивановна Бич православного вероисповедания. До революции ей принадлежало несколько домов в центре Петербурга, то есть она была довольно богатой. В советское время до Великой Отечественной войны Ольга Ивановна работала в Эрмитаже, в 50-е годы стала библиотекарем. И все это время у нее была домработница. Сохранилось очень много записок с указаниями по поводу уборки дома или покупок. Через отдельные предметы, бумаги понимаешь, что это был за человек. Поэтому мне было интересно все. Я обратила внимание на старинное бюро, которое хотел забрать Театральный музей. Знаю, что в такой мебели обязательно есть тайник. Нажимаю заветную кнопочку. И, что бы вы думали, нахожу клад. Коробочку с надписью Ганъ (один из известнейших ювелиров). Что делать?! Не знаю, что мной двигало, но я взяла коробочку, подошла к столу и крикнула: Я клад нашла!. Все на меня смотрят, как на сумасшедшую. Я даже растерялась. Открыла шкатулку и высыпала на стол содержимое золотые броши, булавки, изумруды, булавки для галстука с черными жемчужинами. Всего 48 драгоценных предметов. И тут представительница райфинотдела говорит: - Вы еще об этом пожалеете!. Я не знала, что и подумать. Но, как впоследствии оказалось, чиновница была права. Эта находка принесла мне немало проблем. Как известно, по закону, нашедшему клад полагается вознаграждение.  Но месяцы шли, а никакого вознаграждения не было. Знакомый адвокат посоветовал обратиться в суд. И тут началось самое интересное. Представители райфинотдела заявили, что драгоценных предметов было не 48, как в первоначальном акте, а 36. Более того, представители суда категорически отказывались назвать стоимость клада. Первый, районный, суд отказал в моем иске, судья обосновал свое решение тем, что я нашла не клад, а выморочное имущество. Но, объясните, как я могла найти то, что уже является имуществом и, стало быть, известно и описано? Городской суд, который прошел уже в 1987-м, также отклонил иск. Не изменил решение и Верховный суд РСФСР. Уже в начале 90-х еще раз встретила судью Дзержинского райсуда. Он признал, что указания по делу шли сверху: "она ни в коем случае не должна выиграть!". А сумма, в которую оценили найденные драгоценности, по ценам 1985 года составила 1 миллион 300 тысяч рублей.

Ну, и в завершение темы ценностей прилагаю для ознакомления еще три стихотворения авторов, творчество которых я ценю.

Вот и кончилось время прощаний,
Обустроен последний приют,
Мы уходим туда не с вещами,
Вещи дольше обычно живут.

Их удел - средь завалов поденных
Больше века из рук не сходить,
Чтоб еще на земле нерожденных
И уже неживых породнить.

Чтоб спросонья в тягучем тумане,
Слышал я сквозь столетний гранит,
Как у прадеда в чайном стакане
Колокольчиком ложка звенит. 


17 февраля 2013 года,
Юрий Воротнин.

Наши земляничные поляны,
 кровь июльской вишни за щекою…
 Прошлое - как ножичек карманный,
 как «лимонка» с вынутой чекою.

 Где спасёт, а где тебя погубит,
 всё с тобой играет в чёт и нечет.
 Полоснёт по сердцу, приголубит,
 поцелует или покалечит.

 В прошлом есть отрада и надсада.
 Гости в белом или в чёрном гости,
 золотое облако над садом,
 плач отца на ветреном погосте.


17 февраля 2015 года,
Сергей Пагын.


Мир ещё сохраняет и цвет, и объём;
вдалеке - океана седой окоём...
И покуда мы дышим, покуда живём -
эта жизнь сохраняет интригу.
Хочешь - смейся, а хочешь - качай головой:
мы однажды окажемся вместе с тобой
в старом доме, засыпанном легкой листвой,
не входящей в Плющевую Лигу.

Даже если не веришь - придумай, пригрезь.
Это будет не завтра и будет не здесь:
Только быстрого ливня искристая взвесь,
дом и комнат его обветшалость...
Будет вечер - улыбчив, хитёр, сероглаз.
Мы придумаем вместе Олимп и Парнас,
и, возможно, случится у нас и для нас
то, что прежде ни с кем не случалось.

Хоть в реальности мир - неприветлив, не наш,
ноют руки и плечи от тяжких поклаж,
да и сам я - бегун, растерявший кураж
на тревожных бескрылых фальстартах,
но никак не могу я не думать о том,
как мне дорог волнующий этот фантом:
твой непойманный взгляд, тот заброшенный дом,
что не сыщешь на гугловских картах.


17 февраля 2015 года, «В старом доме», Александр Габриэль, rhyme_addict