Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

17 февраля. Ценности и оценщики


На фото с Яндекс-карты: Петербург, улица Восстания, дом 20/16.

Начало теме положил Eugen Witkowsky, выложив сегодня у себя в fb стихотворение:

ОЛЬГА БИЧ ОЦЕНЩИЦА 1983

Вечность, давай, сочини заголовок!
Эта персона не просто жульё.
Ей ли червонцев не знать и подковок?
Кто в Ленинграде счастливей её?

Пуфик в углу, на окошке столетник,
в прошлом единственный спрятан изъян
батя-сенатор, надворный советник,
черная кость из безвестных крестьян.

Годы советские скучно понуры,
серы, бедны и бессмысленны, но
в душу хранителя слепков скульптуры
время ссыпало горох и пшено.

Бродят доселе неясные толки,
правда ли очень была тяжела
служба оценщицы на барахолке,
или довольно непыльной была.

Разве не славно служить в Эрмитаже,
сильные страсти в душе затая,
аукционщицей на распродаже
книг, и картин, да и просто рыжья.

В царских карманах широкие дырки,
но не для всяких кремлевских цыган.
Ящик для краденой всей ювелирки
сделал умелец по имени Ган.

В этом раскладе никто не в накладе
и потому-то в уютном дому.
о трехсотлетии и о блокаде
нынче и помнить уже ни к чему.

Брошечка, брошечка, крошка-матрешка,
сытая старость, полнейшая дичь,
скрытная стерва, зловещая кошка
Ольга Ивановна, бабушка Бич.

Мрачно над Смольным полощется тряпка,
все неприятности чует нутром
бабка-процентщица, вечная бабка,
вот и ходи на нее с топором.

Ладно, что все упокоимся в мире,
но несомненно грядет торжество.
Бабке всего девяносто четыре,
до реституций всего ничего.

Но огорченье твоей судомойке,
жаль, дожила до прощального дня:
Чичиков весело скачет на тройке,
бабушку в вечность несет шестерня.

Жизни подобной, понятно, не жалко,
но и задобрить не выйдет судью.
Похоронила тебя коммуналка,
и поделила жилплощадь твою
.
Нынче никто не заходится в плаче,
лишь у соседей нема терпежу, –
бабушка, словом, реквискат ин паче,
и ничего сверх того не скажу
.

17 февраля 2016 года, Евгений Витковский,
witkowsky

Пытаясь найти  что-то еще о б Ольге Ивановне я запустил паучка google, и вскоре выловил он мне из мировой паутины историю про клад, на странице ИСТОЧНИКА она названа - "Потайная кнопка".


Людмила Алексеевна Аксенова, старший научный сотрудник фонда прикладного искусства Музея истории Петербурга, с кладами сталкивалась два раза в своей жизни. Один раз принимала в фонды музея, а другой нашла сама. В советское время существовала определенная практика работы с так называемым выморочным имуществом. Когда человек умирал и у него не оказывалось наследников, все то, чем он владел, переходило в собственность государства. А если вещи представляли историческую или культурную ценность, то они передавались всевозможным музеям. Вот что рассказала Людмила Алексеевна:

- 4 января 1984 года инспектор госдоходов Дзержинского райфинотдела пригласила меня для осмотра мебели, предназначенной к передаче в наш музей, в квартиру 35 на улице Восстания, 20/16. Жительница этой квартиры, Ольга Ивановна Бич, скончалась в начале 1983-го. Из документов, принадлежавших хозяйке квартиры, стало ясно, что она проживала здесь с 1928 года. В справке, которая давалась для вступления в брак в начале века, было сказано, что Ольга Ивановна Бич православного вероисповедания. До революции ей принадлежало несколько домов в центре Петербурга, то есть она была довольно богатой. В советское время до Великой Отечественной войны Ольга Ивановна работала в Эрмитаже, в 50-е годы стала библиотекарем. И все это время у нее была домработница. Сохранилось очень много записок с указаниями по поводу уборки дома или покупок. Через отдельные предметы, бумаги понимаешь, что это был за человек. Поэтому мне было интересно все. Я обратила внимание на старинное бюро, которое хотел забрать Театральный музей. Знаю, что в такой мебели обязательно есть тайник. Нажимаю заветную кнопочку. И, что бы вы думали, нахожу клад. Коробочку с надписью Ганъ (один из известнейших ювелиров). Что делать?! Не знаю, что мной двигало, но я взяла коробочку, подошла к столу и крикнула: Я клад нашла!. Все на меня смотрят, как на сумасшедшую. Я даже растерялась. Открыла шкатулку и высыпала на стол содержимое золотые броши, булавки, изумруды, булавки для галстука с черными жемчужинами. Всего 48 драгоценных предметов. И тут представительница райфинотдела говорит: - Вы еще об этом пожалеете!. Я не знала, что и подумать. Но, как впоследствии оказалось, чиновница была права. Эта находка принесла мне немало проблем. Как известно, по закону, нашедшему клад полагается вознаграждение.  Но месяцы шли, а никакого вознаграждения не было. Знакомый адвокат посоветовал обратиться в суд. И тут началось самое интересное. Представители райфинотдела заявили, что драгоценных предметов было не 48, как в первоначальном акте, а 36. Более того, представители суда категорически отказывались назвать стоимость клада. Первый, районный, суд отказал в моем иске, судья обосновал свое решение тем, что я нашла не клад, а выморочное имущество. Но, объясните, как я могла найти то, что уже является имуществом и, стало быть, известно и описано? Городской суд, который прошел уже в 1987-м, также отклонил иск. Не изменил решение и Верховный суд РСФСР. Уже в начале 90-х еще раз встретила судью Дзержинского райсуда. Он признал, что указания по делу шли сверху: "она ни в коем случае не должна выиграть!". А сумма, в которую оценили найденные драгоценности, по ценам 1985 года составила 1 миллион 300 тысяч рублей.

Ну, и в завершение темы ценностей прилагаю для ознакомления еще три стихотворения авторов, творчество которых я ценю.

Вот и кончилось время прощаний,
Обустроен последний приют,
Мы уходим туда не с вещами,
Вещи дольше обычно живут.

Их удел - средь завалов поденных
Больше века из рук не сходить,
Чтоб еще на земле нерожденных
И уже неживых породнить.

Чтоб спросонья в тягучем тумане,
Слышал я сквозь столетний гранит,
Как у прадеда в чайном стакане
Колокольчиком ложка звенит. 


17 февраля 2013 года,
Юрий Воротнин.

Наши земляничные поляны,
 кровь июльской вишни за щекою…
 Прошлое - как ножичек карманный,
 как «лимонка» с вынутой чекою.

 Где спасёт, а где тебя погубит,
 всё с тобой играет в чёт и нечет.
 Полоснёт по сердцу, приголубит,
 поцелует или покалечит.

 В прошлом есть отрада и надсада.
 Гости в белом или в чёрном гости,
 золотое облако над садом,
 плач отца на ветреном погосте.


17 февраля 2015 года,
Сергей Пагын.


Мир ещё сохраняет и цвет, и объём;
вдалеке - океана седой окоём...
И покуда мы дышим, покуда живём -
эта жизнь сохраняет интригу.
Хочешь - смейся, а хочешь - качай головой:
мы однажды окажемся вместе с тобой
в старом доме, засыпанном легкой листвой,
не входящей в Плющевую Лигу.

Даже если не веришь - придумай, пригрезь.
Это будет не завтра и будет не здесь:
Только быстрого ливня искристая взвесь,
дом и комнат его обветшалость...
Будет вечер - улыбчив, хитёр, сероглаз.
Мы придумаем вместе Олимп и Парнас,
и, возможно, случится у нас и для нас
то, что прежде ни с кем не случалось.

Хоть в реальности мир - неприветлив, не наш,
ноют руки и плечи от тяжких поклаж,
да и сам я - бегун, растерявший кураж
на тревожных бескрылых фальстартах,
но никак не могу я не думать о том,
как мне дорог волнующий этот фантом:
твой непойманный взгляд, тот заброшенный дом,
что не сыщешь на гугловских картах.


17 февраля 2015 года, «В старом доме», Александр Габриэль, rhyme_addict
Tags: 17, 17 февраля, 1984, 20 век, 2013, 2015, 2016, 21 век, Александр Габриэль, Евгений Витковский, Сергей Пагын, Юрий Воротнин, дневники, свежие стихи, стихи и фото, стихи нашего времени, февраль
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments