?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
20 февраля. Современники и единоверцы-3
Сокол
vazart
Теперь очередь стихов советского времени.

Свет Иван Сергеич Рукавишников,
Средь поэтов ныне много школ и каст,
Воспевают звезды и большевиков,
Город и деревню, кто во что горазд.

Но из них известно только кой-кому,
Что и в наше время нечего скрывать!
Лучше петь негромко, да по-своему,
Чем чужою песней глотку надрывать.

1926 г. 20 февраля. Суббота. Москва.
Николай Минаев, надпись на книге его стихов «Прохлада», подаренной Ивану Рукавишникову.


На дворе - осенней ночи гнилость,
Затрещал сверчок. Огонь погас.
Мой хороший! Что тебе приснилось
В этот самый сумеречный час?

Твой мирок не то, что наш, громоздкий:
Весь его рукой накрыть легко.
В нем из розовой шершавой соски
Теплое струится молочко.

Отчего ж дрожат твои ресницы
И дыханье стало тяжело?
Что тебе печальное присниться,
Страшное привидеться могло?

Иль тоска рыданий безутешных,
Грудь теснящих в этот поздний час,
С кровью перешла к тебе от грешных.
Слишком многое узнавших - нас?

20 февраля 1943, «Ночьной плач», Дмитрий Кедрин.



После бани в день субботний,
отдавая честь вину,
я хожу всего охотней
в забегаловку одну.

Там, степенно выпивая,
Я стою наверняка.
В голубом дыму «Дуная»
все колеблется слегка.

Появляются подружки
в окружении ребят.
Все стучат сильнее кружки,
колокольчики звенят,

словно в небо позывные,
с каждой стопкой все слышней,
колокольчики России
из степей и от саней.

Ни промашки, ни поблажки,
чтобы не было беды,
над столом тоскует Машка
из рабочей слободы.

Пусть милиция узнает,
ей давно узнать пора:
Машка сызнова гуляет
чуть не с самого утра.

Не бедна и не богата -
четвертинка в самый раз -
заработала лопатой
у писателя сейчас.

Завтра утречком стирает
для соседки бельецо
и с похмелья напевает,
что потеряно кольцо.

И того не знает, дура,
полоскаючи белье,
что в России диктатура
не чужая, а ее!


20 февраля 1966, Переделкино. «Голубой Дунай». Ярослав Смеляков.


Прощай, патруль! Мне больше не скрипеть
В твоих унтах, кожанках, шлемах, брюках.
Закатный снег, как смерзшуюся медь,
Уж не рубить под самолетным брюхом.

   Не прятать за спокойствием испуг,
   Когда твой друг не прилетает снова,
   Не почитать за самый сладкий звук
   Унылый тон мотора поршневого.

Прощай, патруль! Не помни про меня.
Ломать дрова умеем мы с размаху.
Я форменную куртку поменял
На фирменную, кажется, рубаху.

   Прощайте, островов моих стада!
   Я - женщиной поломаная ветка.
   Прощайте, льдом помятые суда,
   Прощай, моя ледовая разведка.

Не упрекни, не выскажись вослед,
Грехи пытаяясь умолить стихами,
Я спутал все - зимовье и балет,
И запах псов с французскими духами.

   Прощай, патруль! Во снах не посещай.
   Беглец твой, право, памяти не стоит.
   Залезу в гроб гражданского плаща
   И пропаду в пустынях новостроек.

А душу разорвет мне не кларнет,
Не творчество поэта Острового,
А нота, долетевшая ко мне
От авиамотора поршневого.

20 февраля - 17 сентября 1980, «Ледовая разведка, Юрий Визбор.