Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Categories:

29 февраля. Записи редкого дня. 100 лет назад,

молодой композитор Сергей Прокофьев делает запись в дневнике:

Вечером был у Элеоноры: необходимо, чтобы она устроила место для Кати Шмидтгоф в Москве, а то эта последняя разругалась с тёткой и должна зарабатывать себе хлеб. К Элеоноре прислал автомобиль Принц, умоляя меня приехать и разгромить в шахматы Солнышко, его кузена, бездарного шахматного психопата, которому нет более нелепого прозвища, чем Солнышко. Играет в шахматы он, впрочем, довольно крепко, но я показал высокую марку и выиграл у него две хороших партии, приговаривая, когда он погибал: «Слабит легко и безболезненно», — что из газетной рекламы про пилюли «Ара». А Б. Н., который восклицал, что «это одно сладострастие глядеть на проигравшего Женечку», говорил ему: «Ну какое ты Солнце, ты — скверная керосиновая лампа!»
Вообще же Принц чувствует себя погано, а ночью его так донимал его нерв, что с ним была истерика.


Сегодня в этой записи меня больше всего заинтересовал персонаж, которого Прокофьев называет "Принц".Стало интересно узнать, кому бы могло принадлежать такое прозвище. И вот что мне открылось.

У потомственного купца-мукомола Николая Башкирова был сын Борис, к которому перешло по наследству миллионное состояние отца. Но Борис Башкиров не ушел с головой в торговлю мукой, а стал делить коммерцию со страстным увлечением поэзией. На большие деньги своего бизнеса он открыл литературный салон, гостями которого были многие известные деятели культуры, в том числе его личные кумиры — Бальмонт и Северянин. Себя Башкиров тоже причислял к поэтам утонченного, декадентского склада. Еще он очень любил сиреневый цвет. У него все было сиреневое: обои на стенах кабинета, обивка мебели, сукно на письменном столе и, конечно, сами цветы - сирень в букетах. И за это Игорь Северянин наградил его званием "Принц сирени", и даже строчки посвятил:

Вы – Принц Фиолевой Сирени
И друг порхающей листвы.
Весенней осени, осенней
Весны нюанс познали Вы ...

Посещавший в те годы организованные Башкировым вечера поэзии "Литургия красоты" молодой поэт Всеволод Рождественский в своих воспоминаниях дополняет портрет утонченного купца :

«Хорошо образованный, знающий несколько языков, юрист по своему университетскому диплому, он под чисто европейской внешностью сохранил черты некоторого самодурства и необычайных пристрастий ... отправляясь на очередной вечер поэзии, этот рыцарь модерна неизменно заезжал в цветочные магазины и заказывал огромные букеты своих любимых цветов — с широкими лентами: „несравненному" или „пленительному поэту Борису Верину — принцу сирени". Эти подношения вызывали бурю восторгов в зрительном зале, когда „скромный и растерявшийся от волнения" поэт принимал их с эстрады из рук почтительных капельдинеров как восторженную дань неведомых почитателей».

Псевдоним "Верин" Борис Башкиров придумал себе после посещения Самары осенью 1916 года в память о своей тамошней влюбленности в Веру Сурошникову. В Самаре у семьи Башкировых были заводы, там жил один из его братьев.

Пристрастием к поэзии экстравагантность Бориса Башкирова не ограничивалась, ещё его страстно увлекали шахматы и музыка. Он посетил петербургское Шахматное собрание, где наблюдал за игрой Ласкера, Алехина, Капабланки, Нимцовича, участвовал в сеансах одновременной игры. На одном из них, в начале 1910-х, познакомился с юным поклонником шахмат, студентом Петербургской консерватории Сергеем Прокофьевым и вскоре стал одним из его самых близких друзей. На пару они выиграли партию у самого Алехина! После победы Прокофьева в сеансе одновременной игры над Капабланкой, молодой победитель и побежденный гроссмейстер поехали пить чай к Башкирову. «Мы сели в автомобиль и приехали на Калашниковскую набережную. Башкиров ввез нас в самый гараж, похваставшись таким образом, что у них еще два автомобиля. <...> Башкиров сыпал длинным потоком красноречия о русской истории, а мы слушали», — записал 16 мая 1914 года в дневнике Прокофьев. Друзья часто проводили время вместе в доме 52 на Калашниковской, играли в шахматы, Сергей исполнял на фортепьяно свои произведения и сочинения других авторов. Восхищенный игрой друга, Борис, в ответ, читал стихи собственного сочинения, стихотворения Бальмонта и других поэтов. С осени 1914 года, после настоятельной просьбы Башкирова, Прокофьев стал давать ему платные уроки игры на фортепьяно: 10 рублей в час - большие по тем временам деньги. Это стало хорошим материальным подспорьем для молодого композитора, который отмечал, что у его друга «очень хорошая рука, но степень его умения не превышает зачаточного состояния. Особенно ужасно его чтение нот. <...> не стал бы с ним заниматься, если бы он не был мне симпатичен». Однако, уже через несколько уроков, Прокофьев пишет в дневнике, что Борис делает несомненные успехи.

Сергей Прокофьев. Нью-Йорк. 1918.

Игорь Северянин

(наст. фамилия Лотарев)

Борис Башкиров-Верин


На этом я, пожалуй, прервусь сегодня. В дневниках Сергея Прокофьева много строк посвящено Борису Башкирову-Верину, но к ним лучше будет обратиться в будущих постах.
Tags: 20 век, 29, 29 февраля, Борис Верин, Сергей Прокофьев, дневники, упоминания о, февраль
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments