?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
29 февраля. Записи редкого дня. 100 лет назад,
Сокол
vazart
молодой композитор Сергей Прокофьев делает запись в дневнике:

Вечером был у Элеоноры: необходимо, чтобы она устроила место для Кати Шмидтгоф в Москве, а то эта последняя разругалась с тёткой и должна зарабатывать себе хлеб. К Элеоноре прислал автомобиль Принц, умоляя меня приехать и разгромить в шахматы Солнышко, его кузена, бездарного шахматного психопата, которому нет более нелепого прозвища, чем Солнышко. Играет в шахматы он, впрочем, довольно крепко, но я показал высокую марку и выиграл у него две хороших партии, приговаривая, когда он погибал: «Слабит легко и безболезненно», — что из газетной рекламы про пилюли «Ара». А Б. Н., который восклицал, что «это одно сладострастие глядеть на проигравшего Женечку», говорил ему: «Ну какое ты Солнце, ты — скверная керосиновая лампа!»
Вообще же Принц чувствует себя погано, а ночью его так донимал его нерв, что с ним была истерика.


Сегодня в этой записи меня больше всего заинтересовал персонаж, которого Прокофьев называет "Принц".Стало интересно узнать, кому бы могло принадлежать такое прозвище. И вот что мне открылось.

У потомственного купца-мукомола Николая Башкирова был сын Борис, к которому перешло по наследству миллионное состояние отца. Но Борис Башкиров не ушел с головой в торговлю мукой, а стал делить коммерцию со страстным увлечением поэзией. На большие деньги своего бизнеса он открыл литературный салон, гостями которого были многие известные деятели культуры, в том числе его личные кумиры — Бальмонт и Северянин. Себя Башкиров тоже причислял к поэтам утонченного, декадентского склада. Еще он очень любил сиреневый цвет. У него все было сиреневое: обои на стенах кабинета, обивка мебели, сукно на письменном столе и, конечно, сами цветы - сирень в букетах. И за это Игорь Северянин наградил его званием "Принц сирени", и даже строчки посвятил:

Вы – Принц Фиолевой Сирени
И друг порхающей листвы.
Весенней осени, осенней
Весны нюанс познали Вы ...

Посещавший в те годы организованные Башкировым вечера поэзии "Литургия красоты" молодой поэт Всеволод Рождественский в своих воспоминаниях дополняет портрет утонченного купца :

«Хорошо образованный, знающий несколько языков, юрист по своему университетскому диплому, он под чисто европейской внешностью сохранил черты некоторого самодурства и необычайных пристрастий ... отправляясь на очередной вечер поэзии, этот рыцарь модерна неизменно заезжал в цветочные магазины и заказывал огромные букеты своих любимых цветов — с широкими лентами: „несравненному" или „пленительному поэту Борису Верину — принцу сирени". Эти подношения вызывали бурю восторгов в зрительном зале, когда „скромный и растерявшийся от волнения" поэт принимал их с эстрады из рук почтительных капельдинеров как восторженную дань неведомых почитателей».

Псевдоним "Верин" Борис Башкиров придумал себе после посещения Самары осенью 1916 года в память о своей тамошней влюбленности в Веру Сурошникову. В Самаре у семьи Башкировых были заводы, там жил один из его братьев.

Пристрастием к поэзии экстравагантность Бориса Башкирова не ограничивалась, ещё его страстно увлекали шахматы и музыка. Он посетил петербургское Шахматное собрание, где наблюдал за игрой Ласкера, Алехина, Капабланки, Нимцовича, участвовал в сеансах одновременной игры. На одном из них, в начале 1910-х, познакомился с юным поклонником шахмат, студентом Петербургской консерватории Сергеем Прокофьевым и вскоре стал одним из его самых близких друзей. На пару они выиграли партию у самого Алехина! После победы Прокофьева в сеансе одновременной игры над Капабланкой, молодой победитель и побежденный гроссмейстер поехали пить чай к Башкирову. «Мы сели в автомобиль и приехали на Калашниковскую набережную. Башкиров ввез нас в самый гараж, похваставшись таким образом, что у них еще два автомобиля. <...> Башкиров сыпал длинным потоком красноречия о русской истории, а мы слушали», — записал 16 мая 1914 года в дневнике Прокофьев. Друзья часто проводили время вместе в доме 52 на Калашниковской, играли в шахматы, Сергей исполнял на фортепьяно свои произведения и сочинения других авторов. Восхищенный игрой друга, Борис, в ответ, читал стихи собственного сочинения, стихотворения Бальмонта и других поэтов. С осени 1914 года, после настоятельной просьбы Башкирова, Прокофьев стал давать ему платные уроки игры на фортепьяно: 10 рублей в час - большие по тем временам деньги. Это стало хорошим материальным подспорьем для молодого композитора, который отмечал, что у его друга «очень хорошая рука, но степень его умения не превышает зачаточного состояния. Особенно ужасно его чтение нот. <...> не стал бы с ним заниматься, если бы он не был мне симпатичен». Однако, уже через несколько уроков, Прокофьев пишет в дневнике, что Борис делает несомненные успехи.

Сергей Прокофьев. Нью-Йорк. 1918.

Игорь Северянин

(наст. фамилия Лотарев)

Борис Башкиров-Верин


На этом я, пожалуй, прервусь сегодня. В дневниках Сергея Прокофьева много строк посвящено Борису Башкирову-Верину, но к ним лучше будет обратиться в будущих постах.