Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

1 марта. Весна воинственная

Тревоги сего дня подкреплены историей. Так как-то получилось, что в русской поэзии стихи от первого весеннего дня связаны серьезной темой войны и мира.

В неспокойные времена середины 19-го века большой поэт, но славянофил и старший цензор на гослужбе  предрекал

Пророчество

Не гул молвы прошел в народе,
Весть родилась не в нашем роде –
То древний глас, то свыше глас:
«Четвертый век уж на исходе, –
Свершится он – и грянет час!
И своды древние Софии,
В возобновленной Византии,
Вновь осенят Христов алтарь».
Пади пред ним, о царь России, –
И встань как всеславянский царь!


1 марта 1850, Федор Тютчев



Но данное слово поэта отозвалось отказом: Николай I собственноручно зачеркнул последние строки "Пророчества" в журнале "Современник" за март 1854 года и написал: : «Подобные фразы не допускать».

Во времена Николая Второго, погнавшего свои армии на передел мира, одно сердце уже молилось за неизвестного еще солдата:
Разлетелось в серебряные дребезги
Зеркало, и в нём — взгляд.
Лебеди мои, лебеди
Сегодня домой летят!

Из облачной выси выпало
Мне прямо на грудь — перо.
Я сегодня во сне рассыпала
Мелкое серебро.

Серебряный клич — зво́нок.
Серебряно мне — петь!
Мой выкормыш! Лебедёнок!
Хорошо ли тебе лететь?

Пойду и не скажусь
Ни матери, ни сродникам.
Пойду и встану в церкви,
И помолюсь угодникам
О лебеде молоденьком.


1 марта 1916,
Марина Цветаева


Стихотворение посвящено Осипу Мандельштаму, который с 1 по 15 марта страшного 37-го пишет свои

СТИХИ О НЕИЗВЕСТНОМ СОЛДАТЕ
Этот воздух пусть будет свидетелем,
Дальнобойное сердце его,
И в землянках всеядный и деятельный
Океан без окна - вещество...

До чего эти звезды изветливы!
Все им нужно глядеть - для чего?
В осужденье судьи и свидетеля,
В океан без окна, вещество.

Помнит дождь, неприветливый сеятель, -
Безымянная манна его, -
Как лесистые крестики метили
Океан или клин боевой.


Будут люди холодные, хилые
Убивать, холодать, голодать
И в своей знаменитой могиле
Неизвестный положен солдат.

Научи меня, ласточка хилая,
Разучившаяся летать,
Как мне с этой воздушной могилой
Без руля и крыла совладать.

И за Лермонтова Михаила
Я отдам тебе строгий отчет,
Как сутулого учит могила
И воздушная яма влечет.

Шевелящимися виноградинами
Угрожают нам эти миры
И висят городами украденными,
Золотыми обмолвками, ябедами,
Ядовитого холода ягодами -
Растяжимых созвездий шатры,
Золотые созвездий жиры...

Сквозь эфир десятично-означенный
Свет размолотых в луч скоростей
Начинает число, опрозрачненный
Светлой болью и молью нулей.

И за полем полей поле новое
Треугольным летит журавлем,
Весть летит светопыльной обновою,
И от битвы вчерашней светло.

Весть летит светопыльной обновою:
- Я не Лейпциг, я не Ватерлоо,
Я не Битва Народов, я новое,
От меня будет свету светло.
Аравийское месиво, крошево,
Свет размолотых в луч скоростей,
И своими косыми подошвами
Луч стоит на сетчатке моей.

Миллионы убитых задешево
Протоптали тропу в пустоте,-
Доброй ночи! всего им хорошего
От лица земляных крепостей!

Неподкупное небо окопное -
Небо крупных оптовых смертей, -
За тобой, от тебя, целокупное,
Я губами несусь в темноте -

За воронки, за насыпи, осыпи,
По которым он медлил и мглил:
Развороченных - пасмурный, оспенный
И приниженный - гений могил.

Хорошо умирает пехота,
И поет хорошо хор ночной
Над улыбкой приплюснутой Швейка,
И над птичьим копьем Дон-Кихота,
И над рыцарской птичьей плюсной.

И друж/ит с человеком калека -
Им обоим найдется работа,
И стучит по околицам века
Костылей деревянных семейка, -
Эй, товарищество, шар земной!

Для того ль должен череп развиться
Во весь лоб - от виска до виска, -
Чтоб в его дорогие глазницы
Не могли не вливаться войска?

Развивается череп от жизни
Во весь лоб - от виска до виска, -
Чистотой своих швов он дразнит себя,
Понимающим куполом яснится,
Мыслью пенится, сам себе снится, -
Чаша чаш и отчизна отчизне,
Звездным рубчиком шитый чепец,
Чепчик счастья - Шекспира отец...





Ясность ясеневая, зоркость яворовая
       Чуть-чуть красная мчится в свой дом,
       Словно обмороками затоваривая
       Оба неба с их тусклым огнем.
  
       Нам союзно лишь то, что избыточно,
       Впереди не провал, а промер,
       И бороться за воздух прожиточный -
       Эта слава другим не в пример.
  
       И сознанье свое затоваривая
       Полуобморочным бытием,
       Я ль без выбора пью это варево,
       Свою голову ем под огнем?
  
       Для того ль заготовлена тара
       Обаянья в пространстве пустом,
       Чтобы белые звезды обратно
       Чуть-чуть красные мчались в свой дом?
  
       Слышишь, мачеха звездного табора,
       Ночь, что будет сейчас и потом?
  
       Наливаются кровью аорты,
       И звучит по рядам шепотком:
  
       - Я рожден в девяносто четвертом,
       Я рожден в девяносто втором... -
       И в кулак зажимая истертый
       Год рожденья - с гурьбой и гуртом
       Я шепчу обескровленным ртом:
       - Я рожден в ночь с второго на третье
       Января в девяносто одном
       Ненадежном году - и столетья
       Окружают меня огнем

        1-15 марта, 1937, Осип Мандельштам














Наш 21-й век тоже воинственен: нет весны без войны.


Цикады звенят, и цветут цикламены.
Монеты летят в картуз, —
На улице за неимением сцены
На флейте лабает блюз
То ль бедный студент, то ль бесцельный оболтус —
Глаза зелены, как весна.
Вчера за углом здесь взорвали автобус,
А улица снова полна.
Террор, безработица, взвинчены цены…
Но воздух беспечен и чист.
Целуются пары, цветут цикламены.
Разводит руками турист.

                      1 марта 2004, Инна Лиснянская.
Tags: 1, 1 марта, 19 век, 20 век, 2004, 21 век, Инна Лиснянская, Марина Цветаева, Осип Мандельштам, Федор Тютчев, из века в век, классика, март, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments