?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
2 марта. Светлое Рюрика Ивнева
Сокол
vazart
 - в дневниках и стихах.

Из дневника 1917 года:

2 марта поздно вечером.
Был в Госуд. Думе. Всё помещение занято солдатами. Здесь посты, питательный пункт, кухня, солдаты, как море, наводняют всё здание. По кулуарам движется живая река голов, офицерских эполет, ружей, солдатских погон. Все куда-то спешат, лица тревожные и радостные. Солдаты некоторые спят прямо на полу (это, вероятно, те, которые были дозорными ночью). Я всё думаю, что это сон. Екатерининская зала полна солдатами, офицерами, юнкерами. Примчался какой-то депутат, сообщил, что Государь отрекся от престола в пользу в.<еликого> кн.<язя> Мих.<аила> Ал-<ександрови>ча, а последний “в пользу народа”. Громовое ура, шапки летят в воздух. Рабочий говорит речь. Опять ура. Мы с Сер. Томкеевым разносили кувшины с водой и поили солдат. Я потерял перчатки в суматохе и жалуюсь Сереже. “По сравнению с тем, что потерял Николай II, — это ничтожная потеря”, — говорит мне, улыбаясь, Сережа...
На улице манифестации, по Литейному толпа народа и солдат движется с красным знаменем, на котором белыми буквами написано: “Да здравствует демократическая республика”. Троицкий мост также величественен. Зимнее солнце освещает снежное поле Невы.
Господи, спаси Россию.

3 марта 11 ч. 40 м. ночи, перед сном.
Государь отрекся от престола в Пскове, 2 марта в 3 ч. дня в пользу Михаила Александровича.
М.А. отрекся в пользу народа. На улицах радостно и спокойно.
Господи, спаси Россию.


Из дневника 1918 года:

2 марта, полдень, кабинет Луначарского.
Сергей Соловьёв говорит о русском народе: (“Гёте и христианство”, 56 стр.) как о “грубом, диком, но верном Христу народе”. Это так. Это так. Наши несчастные дни доказывают это лучше всего. (Фраза зачёркнута.) Всё, что происходит теперь в России — разве это не лучшее доказательство правды этих слов.
2. марта, вечером, дома.
Нашел в своих бумагах папины стихи. Сердце болезненно сжалось. Подумал: вот так кто-нибудь (не сын! Не сын! Конечно, не сын) будет копаться в моих бумагах после моей смерти.
Господи! Хотя бы что-нибудь светлое после меня осталось, а то всё грязь, грязь и ложь.


Как жаль мне тех, кто не жил никогда
В глухих провинциальных городах,
Кто не дышал нетронутой травою,
Припав к земле кудрявой головою;

Кто не встречал на улицах коров,
Не подбирал заржавленных подков,
Кто не глазел на двухэтажный дом,
Как будто мир весь помещался в нем;

Кто не гулял в провинциальном сквере,
Где все, казалось, было на фанере,
Кто не впивал с восторгом в детском взоре
Цвета афиш на сгорбленном заборе;

Кто не сжимал в своей руке пятак
У входа в цирк средь записных зевак,
Кто не бежал за бочкой водовоза,
С румяных щек стирая наспех слезы;

Кто не смотрел на пламя фонарей,
Как на глаза неведомых зверей;

Кто по ночам не вздрагивал во сне
И кто лица не поднимал к луне,
Кто не бродил за городской чертой,
Пронизанный несбыточной мечтой.

2 марта 1958, «Провинциальный городок», Рюрик Ивнев.


***

Я помню Есенина в Санкт-Петербурге,
Внезапно поднявшегося над Невой,
Как сон, как виденье, как дикая вьюга,
С зелёной листвой и льняной головой.

Я помню осеннего Владивостока
Пропахший неистовым морем вокзал
И Павла Васильева с болью жестокой
В ещё не закрытых навеки глазах.

А годы неслись, как горячие кони,
Посевы топча и сжигая сердца...
И вот я другие сжимаю ладони
И юности вечной не вижу конца.

Другого поэта я слышу дыханье,
И Русь, воплотившись на миг в пастуха,
Меня осыпает, как щедрою данью,
Горячим дождём золотого стиха.


2 марта 1965, Москва. Рюрик Ивнев.