Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Categories:

19 марта. Разношерстный день. Каждый о своем

У этого дня нет одной краски - этим и интересен.

Два с лишним века назад, один поэт пошел ополченцем на войну, там его ранило, легко - вполне мог писать стихи и письма друзьям:

По чести мудрено в санях или верхом,
Когда кричат: «марш, марш, слуша̀й!» круго̀м.
‎Писать к тебе, мой друг, посланья…
Нет! Музы, убоясь со мной свиданья,
Честненько в Петербург иль бог знает куда
‎Изволили сокрыться.
‎А мне без них беда!
Кто волком быть привык, тому не разучиться
По волчьи и ходить, и лаять завсегда.
Частенько, погрузясь в священну думу,
‎Не слыша барабанов шуму
И крику резкого осанистых стрелков,
Я крылья придаю моей ужасной кляче
И прямо — на Парнас! — или иначе,
‎Не говоря красивых слов,
Очутится пред мной печальная картина:
Где ветр со всех сторон в разбиты окна дует.
И где любовницу, нахмурясь, кот цалует,
‎Там финна бедного сума
‎С усталых плеч валится;
‎Несчастный к уголку садится
И, слезы утерев раздранным рукавом,
Догладывает хлеб мякинный и голодной…
‎Несчастный сын страны холодной!
Он с голодом, войной и русскими знаком!


Константин Батюшков
19 марта 1807, в письме к другу - Н.И. Гнедичу.


Другие краски дня - из слов другого века, сначала принял холст холодные тона:

Сегодня в ночь одной тропою
Тенями грустными прошли
Определенные судьбою
Для разных полюсов земли.

И разошлись в часы рассвета,
И каждый молча сохранял
Другому чуждого завета
Отвека розный идеал...

В тенях сплетенные случайно
С листами чуждые листы -
Всё за лучом стремятся тайно
Принять привычные черты.


19 марта 1900, Александр Блок.



Под гулы меди — гробовой
Творился перенос,
И, жутко задран, восковой
Глядел из гроба нос.

Дыханья, что ли, он хотел
Туда, в пустую грудь?..
Последний снег был темно-бел,
И тяжек рыхлый путь,

И только изморозь, мутна,
На тление лилась,
Да тупо черная весна
Глядела в студень глаз —

С облезлых крыш, из бурых ям,
С позеленевших лиц.
А там, по мертвенным полям,
С разбухших крыльев птиц…

О люди! Тяжек жизни след
По рытвинам путей,
Но ничего печальней нет,
Как встреча двух смертей.


Тотьма, 19 марта 1906. «Черная весна (Тает)», Иннокентий Анненский.




Но следующий мазок был очень ярок, бил по глазам и выглядел насмешкой сбежавшего с уроков над ботаном.

ГИМН УЧЁНОМУ

Народонаселение всей империи —
люди, птицы, сороконожки,с бежа
ощетинив щетину, выперев перья,
с отчаянным любопытством висят на окошке.

И солнце интересуется, и апрель ещё,
даже заинтересовало трубочиста черного
удивительное, необыкновенное зрелище —
фигура знаменитого ученого.

Смотрят: и ни одного человеческого качества.
Не человек, а двуногое бессилие,
с головой, откусанной начисто
трактатом «О бородавках в Бразилии».

Вгрызлись в букву едящие глаза,
ах, как букву жалко!
Так, должно быть, жевал вымирающий ихтиозавр
случайно попавшую в челюсти фиалку.

Искривился позвоночник, как оглоблей ударенный,
но ученому ли думать о пустяковом изъяне?
Он знает отлично написанное у Дарвина,
что мы — лишь потомки обезьяньи.

Просочится солнце в крохотную щелку,
как маленькая гноящаяся ранка,
и спрячется на пыльную полку,
где громоздится на банке банка.

Сердце девушки, выпаренное в иоде.
Окаменелый обломок позапрошлого лета.
И еще на булавке что-то вроде
засушенного хвоста небольшой кометы.

Сидит все ночи. Солнце из-за домишки
опять осклабилось на людские безобразия,
и внизу по тротуарам опять приготовишки
деятельно ходят в гимназии.

Проходят красноухие, а ему не нудно,
что растет человек глуп и покорен;
ведь зато он может ежесекундно
извлекать квадратный корень.


Владимир Маяковский, опубликовано
в журнале "Новый сатирикон"  19 марта 1915 года

Век двигался вперед, а серебро чернело. Краснел закат, и алым поглощались другие краски дня. Как, например,
Малиновый и бирюзовый

Халат - и перстень талисманный
На пальце - и такой туманный
В веках теряющийся взгляд,

Влачащийся за каждым валом
Из розовой хрустальной трубки.
А рядом - распластавши юбки,
Как роза распускает цвет -

Под полами его халата,
Припав к плечам его, как змеи,
Две - с ожерельями на шее -
Над шахматами клонят лоб.

Одна - малиновой полою
Прикрылась, эта - бирюзовой.
Глаза очищены. - Ни слова. -
Ресницами ведется спор.

И только челночков узорных
Носок - порой, как хвост змеиный,
Шевелится из-под павлиньей
Широкой юбки игроков.

А тот - игры упорной ставка -
Дымит себе с улыбкой детской.
И месяц, как кинжал турецкий,
Коварствует в окно дворца.


19 марта 1920 года, "Малиновый и бирюзовый", Марина Цветаева.
Все заливало красным, лишь ржаной оттенок порою пробивался на холсте, но скоро и его не стало...

Никогда я не забуду ночи,
Ваш прищур, цилиндр мой и диван.
И как в Вас телячьи пулил очи
Всем знакомый Ванька и Иван.

Никогда над жизнью не грустите,
У нее корявых много лап.
И меня, пожалуйста, простите
За ночной приблудный пьяный храп.

19 марта 1925 года, Сергей Есенин.


Ну и завершу картину дня краской 21-го века. Наложена она была 5 лет назад и сегодня играет каким-то изменившимся, неопределенным цветом.



"В интернете гуляет флэш-моб - люди пишут сами себе развернутые письма.
Вот и я себе написал.


Есть много хорошего в том, что рыбам бог приказал молчать.
При этом одна деталь выдает хитрые планы бога.
Это рыбьи глаза - в их взглядах застывших чувствуется печать
Чего-то такого, что нельзя разглашать ни под каким предлогом.

Только одной, самой главной рыбе подвластны любые слова.
Если однажды ты встретишься с ней (а ты точно встретишься с ней)
Она, обнажив свои страшные зубы, проглотит тебя сперва,
А потом ты узнаешь великую тайну о её беспокойном сне.

Этот сон заставляет тебя поверить, что ты до сих пор живой.
В нем есть место тебе и сотням других более крупных рыбин,
Да и главная рыба зациклена в вечность, она снится себе самой,
И Основа Всего заключается в том, что этот круг неразрывен.

Снится ей даже та девушка (Вот опять подумал о ней и сердце как будто замерло)
Хрупкая, бледная, в свитере грубой вязки, с высоким воротником,
Ты тогда ещё, помнишь, подходишь такой, встречаешься с ней глазами
И ваш новый, прекрасный и яростный мир нарастает, как снежный ком.

В нем появляются
                       счастье, сомнение,
                                     бешенство, нежность,
                                                         ревность, надежда, страх;
                                                                          К нему подключаются новые судьбы,
факты, картины, миры,
                                           явления, люди...


Впрочем, никто ведь не любит рассказы о чужих несбывшихся снах.
Так что давай забудем о вас.
Забудем о ней
И о тебе забудем."


19 марта 2011 года, «Сны главной рыбы», Иван Козлов,
ittarma
Tags: 19, 19 век, 19 марта, 20 век, 2011, 21 век, Александр Блок, Владимир Маяковский, Иван Козлов, Иннокентий Анненский, Константин Батюшков, Марина Цветаева, Сергей Есенин, классика, март, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments