Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Category:

27 марта. Демиурги языка

Есть демиурги языка,
Язычники, языкотворцы -
Восторгом золотых пропорций
Играет каждая строка…

Кто ниспослал им этот дар?
Кто научил так изъясняться,
Что их слова ночами снятся,
Питая души как нектар?

Их слог - то строг, то вводит в транс
Тем, как божественно небрежен,
Как между строк туманно брезжит
Высокий смысл иных пространств…

Но кто бы знал, какой ценой
Им достается почерк легкий,
И сколько никотина в легких,
И сколько боли теменной,

Как прогорая до трухи
В стакане копятся окурки,
Как засыпают демиурги,
Упав лицом в свои стихи.


27 марта 2003 года
, Игорь Царев


Мы на полустанке,
Мы забыты ночью,
Тихой лунной ночью,
На лесной полянке…
Бред — или воочью
Мы на полустанке
И забыты ночью?
Далеко зашел ты,
Паровик усталый!
Доски бледно-желты,
Серебристо-желты,
И налип на шпалы
Иней мертво-талый.
Уж туда ль зашел ты,
Паровик усталый?
Тишь-то в лунном свете,
Или только греза
Эти тени, эти
Вздохи паровоза
И, осеребренный
Месяцем жемчужным,
Этот длинный, черный
Сторож станционный
С фонарем ненужным
На тени узорной?
Динь-динь-динь — и мимо,
Мимо грезы этой,
Так невозвратимо,
Так непоправимо
До конца не спетой,
И звенящей где-то
Еле ощутимо.


Иннокентий Анненский, «Лунная ночь в исходе зимы»,
27 марта 1906, почтовый тракт Вологда—Тотьма.



Как весною мой север призывен!
О, мятежная свежесть его!
Золотой, распевающий ливень,
а потом -- торжество... торжество...

Облака восклицают невнятно.
Вся черемуха в звонких шмелях.
Тают бледно-лиловые пятна
на березовых светлых стволах.

Над шумливой рекою,-- тяжелой
от лазури влекомых небес,--
раскачнулся и замер веселый,
но еще неуверенный лес.

В глубине изумрудной есть место,
где мне пальцы трава леденит,
где, как в сумерках храма невеста,
первый ландыш, сияя, стоит...

Неподвижен, задумчиво-дивен
ослепительный, тонкий цветок...
Как весною мой север призывен)
Как весною мой север далек!


Владимир Набоков, «Родина», напечатано 27 марта 1921 в газете «Руль».


Терпеливо, как щебень бьют,
Терпеливо, как смерти ждут,
Терпеливо, как вести зреют,
Терпеливо, как месть лелеют —

Буду ждать тебя (пальцы в жгут —
Так Монархини ждёт наложник)
Терпеливо, как рифмы ждут,
Терпеливо, как руки гложут.

Буду ждать тебя (в землю — взгляд,
Зубы в губы. Столбняк. Булыжник).
Терпеливо, как негу длят,
Терпеливо, как бисер нижут.

Скрип полозьев, ответный скрип
Двери: рокот ветров таёжных.
Высочайший пришёл рескрипт:
— Смена царства и въезд вельможе.

И домой:
В неземной —
Да мой.


27 марта 1923, Марина Цветаева,
восьмое из цикла «Провода».



                            Что ж ты заводишь
                                   Песню военну,
                                   Флейте подобно,
                                   Милый снегирь?
                         
                                    Державин



Я не знал в этот вечер в деревне,
Что не стало Анны Андреевны,
Но меня одолела тоска.
Деревянные дудки скворешен
Распевали. И месяц навешен
Был на голые ветки леска.

Провода электрички чертили
В небесах невесомые кубы.
А ее уже славой почтили
Не парадные залы и клубы,
А лесов деревянные трубы,
Деревянные дудки скворешен.
Потому я и был безутешен,
Хоть в тот вечер не думал о ней.

Это было предчувствием боли,
Как бывает у птиц и зверей.

Просыревшей тропинкою в поле,
Меж сугробами, в странном уборе
Шла старуха всех смертных старей.

Шла старуха в каком-то капоте,
Что свисал, как два ветхих крыла.
Я спросил ее: "Как вы живете?"
А она мне: "Уже отжила..."

В этот вечер ветрами отпето
Было дивное дело поэта.

И мне чудилось пенье и звон.
В этот вечер мне чудилась в лесе
Красота похоронных процессий
И торжественный шум похорон.

С Шереметьевского аэродрома
Доносилось подобие грома.
Рядом пели деревья земли:
"Мы ее берегли от удачи,
От успеха, богатства и славы,
Мы, земные деревья и травы,
От всего мы ее берегли".

И не ведал я, было ли это
Отпеванием времени года,
Воспеваньем страны и народа
Или просто кончиной поэта.
Ведь еще не успели стихи,
Те, которыми нас одаряли,
Стать гневливой волною в Дарьяле
Или ветром в молдавской степи.

Стать туманом, птицей, звездою
Иль в степи полосатой верстою
Суждено не любому из нас.
Стихотворства тяжелое бремя
Прославляет стоустое время.
Но за это почтут не сейчас.

Ведь она за свое воплощенье
В снегиря царскосельского сада
Десять раз заплатила сполна.
Ведь за это пройти было надо
Все ступени рая и ада,
Чтоб себя! Превратить в певуна.

Все на свете рождается в муке
- И деревья, и птицы, и звуки.
И Кавказ. И Урал. И Сибирь.
И поэта смежаются веки.
И еще не очнулся на ветке
Зоревой царскосельский снегирь.


27 марта 1966, Давид Самойлов,
«Смерть поэта» (посвящение Анне Ахматовой)


Тучки в небе быстрей, чем козы.
Ветер воет, а март цветёт —
Золотая метель мимозы
Метёт, метёт…

И с неистовством чужеземца,
Десять пальцев сцепив, трублю:
Я тебя до разрыва сердца
Люблю, люблю!

Упаду на песочек местный,
Прохриплю сквозь песок во рту:
Между мной и тобою бездна
В цвету, в цвету!


27 марта 2007, Инна Лиснянская.


Показаться может при первом взгляде,
Что пишу стихи я корысти ради,
Из одной лишь только к наживе страсти.
Это верно, конечно, но лишь отчасти.

Денег тех, что за них мне сегодня платят,
На пальто жене один черт не хватит.
Не беда, пусть в старом пока походит,
Чем обновку трепать по такой погоде.

Кто считает, что я их пишу для славы,
Полагаю, тоже не сильно правы.
Она есть сегодня, а завтра нету --
Ну и смысл заваривать кашу эту?

У кого-то может возникнуть чувство,
Что пишу я их во имя искусства.
Но меня корежит при этом слове,
Так что чувство ложно в самой основе.

Есть еще подозренья, причем большие,
Что пишу стихи свои для души я,
Но пришел к убежденью уже давно я,
Что душа есть пар, и ничто иное.

Так что должен вам признаться открыто,
Что не знаю, где тут собака зарыта,
Но, признаюсь, сильно меня расстроит,
Если кто-то ее невзначай отроет.


27 марта 2010, Игорь Иртеньев, Газета.Ру



Вот жизнь рождается во благо, -
Сначала тушь, потом бумага, -
А можно и наоборот,
Но лучше – вместе – вместе с кистью,
И рисовать цветы и листья,
И пруд, и лодочку, и грот, -

Там тишина широкопола,
Там нет ни ямба, ни глагола –
Волна и облако над ней,
Камыш и лодка штрих-пунктиром,
Гора под снегом и эфиром,
И безмятежность летних дней…

Весь мир в ладони – на ладони,
Цветы и бабочки на склоне,
Над перекатом – стрекоза,
Ни лиц, ни бури, ни тревоги,
Как будто счастье – на пороге,
И тушь бросается в глаза.


Илья Будницкий,budnitsky27 марта 2014 года, «Китайская картина».

Tags: 1966, 20 век, 2003, 2007, 2010, 2014, 21 век, 27, 27 марта, Владимир Набоков, Давид Самойлов, Игорь Иртеньев, Игорь Царев, Илья Будницкий, Инна Лиснянская, Иннокентий Анненский, Марина Цветаева, классика, март, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments