?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
29 марта. На пути следования
Сокол
vazart
Происходит действие всех творений этого дня XX века.
Для начала два, похожих на сказку. Первая - про русалок.

Я одену тебя побирушкой,
Подпояшу оструганным лыком.
Упираяся толстою клюшкой,
Уходи ты к лесным повиликам.

У стогов из сухой боровины
Шьет русалка из листьев обновы.
У ней губы краснее малины,
Брови черные круче подковы.

Ты скажи ей: «Я странник усталый,
Равнодушный к житейским потерям».
Скинь-покинь свой армяк полинялый,
Проходи с нею к зарослям в терем.

Соберутся русалки с цветами,
Заведут под гармони гулянку
И тебя по заре с петухами
Поведут провожать на полянку.

Побредешь ты, воспрянутый духом,
Будешь зыкать прибаски на цевне
И навстречу горбатым старухам
Скинешь шапку с поклоном деревне.


29 марта 1915 г., Сергей Есенин, (посвящение Рюрику Ивневу).



Герой второй сказки                                       СЛОВООХОТЛИВЫЙ ДОМОВОЙ

                                                                                            Я стоял у окна, насвистывая песенку об Анне...
                                                                                                                                 X. Хорнунг

I
Домовой, страдающий зубной болью, — не кажется ли это клеветой на существо, к услугам которого столько ведьм и колдунов, что безопасно можно пожирать сахар целыми бочками? Но это так, это быль, — маленький, грустный домовой сидел у холодной плиты, давно забывшей огонь. Мерно покачивая нечёсаной головой, держался он за обвязанную щёку, стонал — жалостно, как ребёнок, и в его мутных, красных глазах билось страдание.
Лил дождь. Я вошёл в этот заброшенный дом переждать непогоду и увидел его, забывшего, что надо исчезнуть…
— Теперь всё равно, — сказал он голосом, напоминающим голос попугая, когда птица в ударе, — всё равно, тебе никто не поверит, что ты видел меня.
Сделав, на всякий случай, из пальцев рога улитки, то есть «джеттатуру», я ответил:
— Не бойся. Не получишь ты от меня ни выстрела серебряной монетой, ни сложного заклинания. Но ведь дом пуст.
— И-ох. Как, несмотря на то, трудно уйти отсюда, — возразил маленький домовой. — Вот послушай. Я расскажу, так и быть. Всё равно у меня болят зубы. Когда говоришь — легче. Значительно легче… ох. Мой милый, это был один час, и из-за него я застрял здесь. Надо, видишь, понять, что это было и почему. Мои-то, мои, — он плаксиво вздохнул. — Мои-то, ну, — одним словом, — наши, — давно уже чистят лошадиные хвосты по ту сторону гор, как ушли отсюда, а я не могу, так как должен понять.
Оглянись — дыры в потолке и стенах, но представь теперь, что всё светится чистейшей медной посудой, занавеси белы и прозрачны, а цветов внутри дома столько же, сколько вокруг в лесу; пол ярко натёрт; плита, на которой ты сидишь, как на холодном, могильном памятнике, красна от огня, и клокочущий в кастрюлях обед клубит аппетитным паром.
Неподалёку были каменоломни — гранитные ломки. В этом доме жили муж и жена — пара на редкость. Мужа звали Филипп, а жену — Анни. Ей было двадцать, а ему двадцать пять лет. Вот, если тебе это нравится, то она была точно такая, — здесь домовой сорвал маленький дикий цветочек, выросший в щели подоконника из набившейся годами земли, и демонстративно преподнёс мне. — Мужа я тоже любил, но она больше мне нравилась, так как не была только хозяйкой; для нас, домовых, есть прелесть в том, что сближает людей с нами. Она пыталась ловить руками рыбу в ручье, стукала по большому камню, что на перекрёстке, слушая, как он, долго затихая, звенит, и смеялась, если видела на стене жёлтого зайчика. Не удивляйся, — в этом есть магия, великое знание прекрасной души, но только мы, козлоногие, умеем разбирать его знаки; люди непроницательны.
«Анни! — весело кричал муж, когда приходил к обеду с каменоломни, где служил в конторе, — я не один, со мной мой Ральф». Но шутка эта повторялась так часто, что Анни, улыбаясь, без замешательства сервировала на два прибора. И они встречались так, как будто находили друг друга — она бежала к нему, а он приносил её на руках.
По вечерам он вынимал письма Ральфа — друга своего, с которым провёл часть жизни, до того как женился, и перечитывал вслух, а Анни, склонив голову на руки, прислушивалась к давно знакомым словам о море и блеске чудных лучей по ту сторону огромной нашей земли, о вулканах и жемчуге, бурях и сражениях в тени огромных лесов. И каждое слово заключало для неё камень, подобный поющему камню на перекрёстке, ударив который слышишь протяжный звон.
— «Он скоро приедет, — говорил Филипп: — он будет у нас, когда его трёхмачтовый „Синдбад“ попадёт в Грес. Оттуда лишь час по железной дороге и час от станции к нам».
Случалось, что Анни интересовалась чем-нибудь в жизни Ральфа; тогда Филипп принимался с увлечением рассказывать о его отваге, причудах, великодушии и о судьбе, напоминающей сказку: нищета, золотая россыпь, покупка корабля и кружево громких легенд, вытканное из корабельных снастей, морской пены, игры и торговли, опасностей и находок. Вечная игра. Вечное волнение. Вечная музыка берега и моря.
Я не слышал, чтобы они ссорились, — а я всё слышу. Я не видел, чтобы хоть раз холодно взглянули они, — а я всё вижу. «Я хочу спать», — говорила вечером Анни, и он нёс её на кровать, укладывая и завёртывая, как ребёнка. Засыпая, она говорила: «Филь, кто шепчет на вершинах деревьев? Кто ходит по крыше? Чьё это лицо вижу я в ручье рядом с тобой?» Тревожно отвечал он, заглядывая в полусомкнутые глаза: «Ворона ходит по крыше, ветер шумит в деревьях; камни блестят в ручье, — спи и не ходи босиком».
Затем он присаживался к столу кончать очередной отчёт, потом умывался, приготовлял дрова и ложился спать, засыпая сразу, и всегда забывал всё, что видел во сне. И он никогда не ударял по поющему камню, что на перекрёстке, где вьют из пыли и лунных лучей феи замечательные ковры.

...
Часть II можно прочитать здесь

Александр Грин, опубликовано 29 марта 1923 года в "Литературном листке" "Красной газеты".

Стихи и прозу дополнит песня.



Давайте сюда коня!
Бутылки сюда, баранки!
Везите, друзья, меня
В деревню мою - Новлянки!

В Новлянках умы крепки.
В Новлянках дымы да санки,
Да в валенках старики,
Да слово само - Новлянки.

Там кот сидит у окна
И щурится на проселок.
Там волчья висит луна
Над шлемами серых елок.

Там подлости никакой,
Там жисть - картофь да поленья,
А если уж бьют - то рукой,
А вовсе не заявленьем.

Там в рамочке на стене
Висит капитан запаса.
И "боинг" шумит в окне
Компании, б..., "Люфтганза".

Пока серебры снега
Под черным лучом лунищи,
Дорога нам дорога
В родимые пепелища.

Везите ж меня туда,
Где вечный покой обещан,
Подальше от нарсуда,
Подальше от черных женщин.

За что же меня в Москву,
В ущелья ее, в гулянки?
...Мне чудится наяву
Деревня моя - Новлянки.


3 февраля - 29 марта 1976, Юрий Визбор, «Деревня Новлянки».


И снова стихи, теперь об ожидании на дороге, ожидании звука

Звук указующий, десятый день
я жду тебя на паршинской дороге.
И снова жду под полною луной.
Звук указующий, ты где-то здесь.
Пади в отверстой раны плодородье.
Зачем таишься и следишь за мной?
Звук указующий, пусть велика
моя вина, но велика и мука.
И чей, как мой, тобою слух любим?
Меня прощает полная луна.
Но нет мне указующего звука.
Нет звука мне. Зачем он прежде был?
Ни с кем моей луной не поделюсь,
да и она другого не полюбит.
Жизнь замечает вдруг, что – пред-мертва.
Звук указующий, я предаюсь
игре с твоим отсутствием подлунным.
Звук указующий, прости меня.



29–30 марта 1983, Таруса. Белла Ахмадулина, «Звук указующий».


  • 1
пожалуйста!

Спасибо большое за Грина...дочитала...и ссылку сохранила...летом на даче тихими вечерами надеюсь загляну...поняла - что прочитано из него максимум процентов 10...а зря..((..но всего не перечитать...

рад, что вас Грин заинтересовал!

Он меня давно интересовал..:))..но слишком разброс у меня большой - а всё одновременно ухватить невозможно...

вот и я этому подвержен (разбросу)

С удовольствием послушала про деревню Новлянки.

это у меня дорожная песня, когда еду на дачу ( в другую сторону), то напеваю. Я помню, как Визбор пел ее на сцене актового зала нашего факультета, с тех пор и полюбил

  • 1