?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
4 апреля. Три разных Бунина
Сокол
vazart
Первый записал в своем дневнике в 1918 году:

4 апреля .Великая суббота. Интеллигенты — даже из купцов — никогда не упускали случая похвастаться, что пострадали за студенческие беспорядки и т.п.
12 ч. 45 м. ночи. Вчера были с Колей против Никольских ворот. Народ смотрит на них с Никольской, кучка стоит на углу Музея. Мы стояли там. Одни — «чудо», другие его отрицают: гнусный солдат латыш, отвратное животное еврей студент, технолог, что ли; в кучке этой еще несколько (безмолвствующих, видимо, желающих понять «как дело») евреев. Меня назвали «чиновником старого режима» за то, что я сказал студенту, что нечего ему, нерусскому, тут быть. Потом суматоха — солдаты погнали в шею какого-то купца. Студент кричал на меня: «Николаевщиной пахнет!» — науськивал на меня. Злоба, боль. Чувства самые черносотенные.
В шесть у Ушаковой. Она рассказывала, что в Киеве офицерам прибивали гвоздями погоны.
Сегодня опять 37 — я почти всю зиму болел в этой яме. Боже, Господи, какая зима! И совершенно некуда деться!
Немцы мордуют раду. «Самостийность», кажется, им уже не нужна больше. Чувство острого злорадства.
Вчера от Ушаковой зашел в церковь на Молчановке — «Никола на курьей ношке». Красота этого еще уцелевшего островка среди моря скотов и убийц, красота мотивов, слов дивных, живого золота дрожащих огоньков свечных, траурных риз — всего того дивного, что все-таки создала человеческая душа и чем жива она — единственно этим! — так поразила, что я плакал — ужасно, горько и сладко!
Сейчас был с Верой там же. «Христос воскресе!» Никогда не встречал эту ночь с таким чувством! Прежде был холоден.
На улицах — полная тьма. Хоть бы один фонарь дали, мерзавцы! А 1-го мая велели жечь огонь до 12 ч. ночи.
А в Кремль нельзя. Окопались <...> Тр... пропустил только пятьсот — избранных — да и то велел не шататься возле церквей. «Пришли молиться, так молитесь!»
О, Господи, неужели не будет за это, за эту кровавую обиду, ничего?! О какая у меня нестерпимая боль и злоба к этим Клестовым, Троцким, матросам.
Матрос убил сестру милосердия — «со скуки» (нынешний номер подлейшей газеты «Жизнь»).
У светлой заутрени Толстой с женой. В руках — рублевые свечи. Как у него все рассчитано! Нельзя дешевле. «Граф прихожанин»! Стоит точно в парике в своих прямых бурых волосах à la мужик.
Нынче шла крупа. Весь день дома.
Пасхальные номера газет — верх убожества.
Какой напев нынче «Волною морскою...». Нежная гордость, что Господь покарал «гонителя-мучителя», скромная радость, грусть...


Второй Бунин закончил писать рассказ, который назвал Натали, и поставил дату: 4 апреля 1941 года.
Позже он включит рассказ в книгу "Темные аллеи" и расскажет о работе над ним:
«Мне как-то пришло в голову: вот Гоголь выдумал Чичикова, который ездит и скупает „мертвые души“, и так не выдумать ли мне молодого человека, который поехал на поиски любовных приключений? И сперва я думал, что это будет ряд довольно забавных историй. А вышло совсем, совсем другое…»
...

«Никто не хочет верить, что в ней все от слова до слова выдумано, как и во всех почти моих рассказах, и прежних и теперешних. Да и сам на себя дивлюсь — как все это выдумалось — ну, хоть в „Натали“. И кажется, что уж больше не смогу так выдумывать и писать».


Третьего Бунина будет читать дирижер Евгений Мравинский, о чем мы узнаем из его записи в дневнике 1956 года:

4 апреля. Солнышко. Ветер южный. После завтрака посидел на солнышке у домика, но ветер прогнал, хоть он и южный, а пронизывает насквозь. Вернулся к себе, почитал рассказы Бунина..

С приближением вечера наросла в душе тяжесть, сосущая грусть... неясные, мелькали воспоминания, еще более смутное возникало будущее, давили тяжкие образы Бунина...