?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Flag Next Entry
30 апреля. Про слова не совсем подходящие2
I am
vazart

             Есть слова, которые, вроде, без тайн и паролей, но всё же "не совсем подходящие" к общей картине, которая нам часто рисуется. Вот, например, в стихах человека, добровольцем ушедшего на Великую Отечественную и служившего, между прочим, корреспондентом газеты "Сокол Родины" появляется Ангел ночи:


Вот и вечер жизни. Поздний вечер.
Холодно и нет огня в дому.
Лампа догорела. Больше нечем
Разогнать сгустившуюся тьму.

Луч рассвета, глянь в мое оконце!
Ангел ночи! Пощади меня:
Я хочу еще раз видеть солнце -
Солнце первой половины Дня!


30 апреля 1943, Дмитрий Кедрин.


Или вот, найдете ли вы сразу подходящие слова против клеветы подлецов?

Блажен, кто поражен летящей пулей,
Которую враги в него пульнули
И прилегли на травке у реки —
Смотреть, как жизнь из жертвы вытекает.
О, это смерть не самая плохая!
Ну, по сравненью с жизнью – пустяки.

Блажен, кому поможет в этом деле
Полузнакомка юная в постели
Из племени джинсового бродяг.
Вот тут-то случай обнажит причины!
Достойнейшая доля для мужчины —
Уйти на дно, не опуская флаг.

Блажен, кого минует кров больницы,
Где думой не позволят насладиться
Натужные усилия врачей, —
И родственников дальних очертанья
Лишаются уже очарованья
Из-за переполнения очей.

О, как разнообразны переходы
Под новые, сомнительные своды,
Как легок спуск в печальное метро,
Где множество теней мы обнаружим,
Сраженных потрясающим оружьем,
Которому название – перо.

Железное, гусиное, стальное,
За тридцать шесть копеек покупное —
Оно страшнее пули на лету:
Его во тьму души своей макают,
Высокий лоб кому-то протыкают
И дальше пишут красным по листу.

И, мукою бездействия томимы,
Кусают перья наши анонимы,
Вчера – пажи, теперь – клеветники,
Факультативно кончившие школу
Учителя Игнатия Лойолы, —
Любимые его ученики.

Блажен, кто сохранил веселье лада,
Кому в укор противников награда
И чистой дружбы пролитая кровь.
Кто верит в свет надежд неистребимых,
Что нас любовь минует нелюбимых,
Равно как и любимых – нелюбовь!


Март – 30 апреля 1983. Переделкино – Пахра. Юрий Визбор.



Чем самобытней рассказчик, тем больше слов как бы не совсем подходящих.

Брат-комната, где я была – не спрашивай,
Ведь лунный свет – уже не этот свет.
Не в Паршино хожу дорогой паршинской,
А в те места, каким названья нет.

Там у земли все небесами отнято,
Допущенного в их разъятый свод
Охватывает дрожь чужого опыта:
Он – робкий гость своих посмертных снов.

Вблизи звезда сияет недоступная,
И нет значений меньше, чем звезда.
Смущенный зритель своего отсутствия.
Боится быть не нынче, а всегда.

Хоть хочет плоть живучая, лукавая
Про вечность знать и просится домой.
Беда моя, любовь моя, луна моя,
Дай дотянуть до бренности дневной.

Мне хочется простейшего какого-то
Нравоученья, вещи и числа:
Вот это, дескать, лампа, это – комната,
Тридцатый день апреля, два часа.

Но ничему не верит ум испуганный
И малых величин не узнает.
Луна моя, зачем втесняешь в угол мой
Мои пожитки: ночь и небосвод?


«Ночь на 30 апреля», 1983 г., Таруса, Белла Ахмадулина



Пятнам седьмого пота
между лопаток – век.
Правит рыбачьим ботом
в выцветшей майке грек.
Мастерски сметливы
пассы его с кормы.
И шелестят оливы
текстами ПаламЫ.

В хижине-храме рядом
с осыпями свечу
темную – от лампады
гаснущей засвечу,
кажется тем утроя,
Божьего темь угла.
Плёнка к оконцу зноя
радужно прилегла.

И черепичной крыши
С древнею сажей рос
Выше
Куст византийских роз,
словно улов, несметных,
ветром качаемых,
ветхих, новозаветных,
смолоду чаемых…

2
Гребень на зное
клонит скала.
Милой льняное
Словно крыла.
И на пригреве
щерят резцы
юркие в гневе
ящерицы.

Ночью при звездах,
пахнут когда
розами воздух
и резеда,
рано впервые
пробует вслух
голосовые
связки петух.

Ялики, боты
выслал Господь
вдаль на работы,
соли щепоть
бросив в несметный,
между валов,
новозаветный,
царский улов.


30 апреля 1989, Юрий Кублановский, «Samos»



завершу пост неподходящими словами вечных сомнений

Зачем за жалкие слова
Я отдал все без колебаний -
И золотые острова,
И вольность молодости ранней!

А лучше - взял бы я на плечи
Иную ношу наших дней:
Я, может быть, любил бы крепче,
Страдал бы слаще и сильней.


30 апреля 1980, Давид Самойлов