Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

12 мая. Вкусные стихи

Александра Роскова.

По грибы – не маслята – по рыжики красные эти,
что ещё при царе поставлялись к царёву столу,
мы ходили в июле, в конце, и всегда – на рассвете,
когда белый туман тёплой влагой скользит по стволу
недоростка-сосны на лесной травянистой опушке,
когда сунешь ладошку в туман, а в ладошке – вода,
когда колосом хлебным уже подавилась кукушка
и молчит – не считает (да нам и не нужно!) года.
Двадцать лет на двоих нам с приятелем, больше – не надо.
По корзинке в руке. А  в другой – в кулачке – по ножу.
В сапогах – по росе. В голенища стекает прохлада –
так трава высока. Я тропиночку в ней нахожу.
Вот всё жиже туман, а опушка всё ближе и ближе.
Всё сырей в сапогах от росы, что лежит на траве.
Вот сосна – вся в росе. Под сосной красный рыжик я вижу,
то есть  шляпку его... и ещё одну, рыжую – две!
Несмотря на росу, я встаю под сосной на колени,
нож дрожит в кулачке от восторга, сердечко – тук-тук!
От опушки лесной расползаются длинные тени,
это – солнышко, вон – показался его полукруг
над зубчатой стеной по июльски зелёного бора,
он огромен и ал, он, как рыжик в руке моей, рыж.
Всходит солнце! Росу на траве оно высушит скоро
и коснётся лучом деревенских окошек и крыш.
Мы вернёмся домой – деревенские скромные дети,
пусть с водой в сапогах, но с корзинкой тяжёлой в руке.
...Вы спросите у нас, что вкусней и всех слаще на свете? –
красный рыжик, варёный в коровьем парном молоке!

12 мая 2004 года, «Красные рыжики», Александр Росков, Roscov

Ода первой ухе


                        «Гей, други, не в бою, а в гуслях нам удача –
                           Соловке-игруну претит вороний грай.
                           С полатей смотрит жуть. Гудит, как било, Лаче.
                           И деду под кошмой приснился красный рай…»
                                                 (Николай Клюев)


Эти дни бывали и бывают,
им заочно радуемся мы:
выходные в первых числах мая
после долгой северной зимы,
после первых дождичков в апреле,
когда все просёлки развезло,
когда все расселины и щели
влажным наполняются теплом,
когда, как заплата на заплате -
огороды на сырой земле,
солнце колесом по небу катит,
согревая встречных журавлей,
в деревнях берёзы соком плачут,
снег ещё лежит в лесу густом,
щука лёд  на озере - на Лаче -
разбивает  золотым хвостом.
Стоп! Туда, на Лаче, первым маем,
в рюкзаках бутылками звеня,
мы с ватагой мужиков шагаем
на рыбалку,  сразу на два дня.          
На два дня и на две майских ночи -
на природу, в вешний лес - туда!
Ничего, что дождик сверху мочит,
ничего, что впереди - вода:
половодье пожни затопило, 
хлябь под сапогами глубока,
но совсем не выглядят уныло       
заросли густого ивняка,
что в холодной хляби ноги прячут -
верба на кустах во всю цветёт.
Ну а там, на озере, на Лаче
всё ещё лежит холодный лёд,
и хоть щука часть его разбила
золотым хвостом у берегов,
полыньям дорогу проторила -
всё равно от ледяных оков
озеро избавится не скоро:
солнце будет жечь их и палить,
прожигать в сыпучих льдинах норы,
дождь на льдины сверху будет лить,
ветер их носить  от брега к брегу
из конца в конец, туда-сюда
и, в конце концов, в реку Онегу
уплывут, растают без следа
ледяные жалкие ошмётки…
А вода затопит берега
озера. И тут не надо лодки -
можно тут в болотных сапогах
до пахов, ходить-бродить, мерёжи*
ставить на пятнисто-жёлтых щук.
Щуки, как все твари, чуют тоже
зов весны. Они плывут на луг
заливной,  из глубины - на мЕли,
начинают брачную игру
и - гуляют! - ровно две недели
мечут и молОки и икру.
И - идут в расставленные снасти,
а из них - на сушу и - в пирог.
В это время будет в нашей власти
рыбину поймать у самых ног
голыми руками. И поймаем!
Только бы не дрогнула рука.
Правда,  это будет в конце мая,
а сейчас - начало. И пока
мы идём по зыбкому болоту:
в эти выходные есть резон,
иль, сказать точнее - нам охота
в праздничные дни открыть сезон
рыболовный. Пусть пока что рыбка,
плавает, как говорят, по дну,
пусть под сапогами топко, зыбко
но зато в лесу встречать весну,
первомай - романтика! Вот скоро,
одолев болото, вступим в лес,
по тропинке, как по коридору
мимо толстых ёлок, что небес
достигают острыми концами
и  шагают строем вдоль тропы,
мы пройдём. И вскоре перед нами
встанет сруб бревенчатой избы:
тут, у устья небольшой речушки,
что впадает в Лаче - вдоль неё
выстроились избы - не избушки!
Целых пять! Рыбацкое жильё
с осени глубокой не обжито,
печки в нём не топлены стоят,
нары - атрибут лесного быта
холодны, как лёд… Вот загорят
в печке сучковатые поленья,
из трубы ударят дым и пар,
и внутри избушки испаренье
поплывёт от  стенок и от нар,
а потом наполнится избушка -
в полчаса! - уютом и теплом.
Мы из рюкзаков достанем кружки,
чёрный хлеб, мы сядем за столом,
разольём по кружкам по сто граммов
"Русской" водки, скажем громкий тост -
"ЗА УДАЧУ!"…
                      Из оконной рамы -
вид на стайку молодых берёз,
на реки излучину, на берег,
на другой - высокий, где растут
толстые разлапистые ели.
Мы два дня, две ночи будем тут
жизнью жить лесной, как наши предки.
Водку пить - умеренно, не вдрызг.
Взрослые мужи - не  малолетки,
будут поднимать  фонтаны брызг,
бегая, дурачась, по сырому
берегу, варить на костерке
из продуктов, что с собой из дома
принесли, еду. Ловить в реке
вскрывшейся  мальков, чтоб сбить охотку,
хитроумной снастью - "пауком".
Самый же азартный  сядет в лодку,
спущенную нА воду. Влеком
страстью рыболовной, он на вёслах
сплавает туда, где полынья
в лёд вдаётся, как и  во все вёсны -
в одном месте. О его края
постучит веслом - так, для порядка,
буркнет: "Крепок лёд-то, мать твою…"
И поставит сеть-"пятидесятку"*
небольшую - прямо в полынью.
Ночь пройдёт - весёлая, хмельная -
первая. А утречком, со сна,
он, встав раньше всех и выпив чаю,
сядет в лодку… Между тем весна
ночью, что так скоро станет  белой,
добрую сыграет шутку с ним:
в сеть его заплыть-попасть сумела
рыбина, не щука, а - налим!
И какой! - не три ли килограмма
весит он: весов-то, жалко - нет…
Вот теперь уже по всей программе
у избушки праздничный обед
зреет и готовится: в кастрюле
на костре - желанная уха!
Мы стоим вокруг и караулим -
скоро ли вскипит она. Лиха,
да! лиха она - беда-начало…
Впрочем, никакой тут нет беды,
а напротив - рыба в сеть попала
первая в году. На все лады
будем мы нахваливать ущицу,
всю кастрюлю выхлебав - до дна.
А добытчик может погордиться
пойманным налимом: вот она –
первая уха! А сколько будет
летом дней таких и вечеров –
в озере налимов не убудет,
как и щук. Хоть небольшой улов,
но всегда он будет обеспечен
каждому – в уху и пироги.
А пока мы спим… У тёплой печи
сушатся носки и  сапоги.
Лаче не гудит ещё, как било –
льды на нём сыпучие лежат…
                 * * *         
Боже, как давно всё это было –
двадцать с лишним лет тому назад!



* мерёжа – ловушка на щуку
* сеть-«пятидесятка»  - рыболовная сеть с ячеёй 5 на 5 миллиметров
                            
  12 мая 2005 года, Александр Росков,
Roscov

Tags: 12, 12 мая, 2004, 2005, 21 век, Александр Росков, май, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments