Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Category:

18 мая. Родное. Как оно есть

по стихам нашего времени.

Как долог путь к холодному ночлегу!
Ощерилась Москва, как вражий стан.
По мартовскому плачущему снегу
Бредёт еврейский мальчик Левитан.
Залатанный кургузый пиджачишко.
В дрянном трактире — ситник с колбасой.
Мелькнёт надежды солнечная вспышка —
И вновь затмится грязной полосой.
И снова половых тупые ряшки,
И снова он — оборвыш и «пархач».
И небо цвета серой промокашки
Прольёт над ним дождя бессильный плач!
Он никогда всё это не забудет —
Срам нищеты и вечное «проси» —
Такую грусть в холстах своих разбудит,
Что никому не снилась на Руси!
Он никогда забыть не сможет это.
И в летний день умрёт в расцвете сил.
Полуголодным мальчиком из гетто,
Что ситник на двугривенный просил.


18 мая 2002 года,
Болдов Лев

Не греми рукомойником, Понтий, не надо понтов,
Все и так догадались, что ты ничего не решаешь.
Ты и светлое имя жуешь, как морского ежа ешь,
потому что всецело поверить в него не готов.

Не сердись, прокуратор, но что есть земные силки?
Неужели ты веришь в их силу? Эх ты, сочинитель…
Не тобой были в небе увязаны тысячи нитей –
не во власти твоей, игемон, и рубить узелки.

Ни светила с тобой не сверяют свой ход, ни часы.
Что короны земные? Ничто, если всякое просо
тянет к свету ладони свои без монаршего спроса,
и царем над царями возносится плотничий сын…

Но, к чему это я? С высоты своего этажа,
сквозь окно, что забито гвоздями и неотворимо,
я смотрю на осенние профили Третьего Рима,
на зонты и авоськи сутулых его горожан.

Слева рынок, а справа Вараввы табачный лоток
(несмотря на века, хорошо сохранился разбойник!)
У меня за стеной - или в небе?- гремит рукомойник,
и вода убегает, как время, в заиленный сток…


18 мая 2006 года, «С высоты своего этажа»,
Игорь Царев

Жалейки, лапти и матрёшки,
Медведи, расписные ложки –
Весь этот подлый антураж,
Конечно, русский, кровный, наш,
Но мне не нравится ни крошки
Страна Россия в стиле «раш».

Мне больше по сердцу держава,
Где Ревель, Рига и Варшава
С балконов крошат лепестки
На долгожданные полки.
И всех объемлет наша слава,
И примиряются враги.

Но это так – мели, Емеля…
А что у нас на самом деле? –
Ни то, ни сё. Среди говна
Лежит несчастная страна,
Пьяна, разбита, в чёрном теле,
И всеми проклята она.

Глядишь на нашу Евразию:
Одни, изверясь, ждут Мессию,
Другие знают: саду цвесть!
Когда научимся, Бог весть,
Не сочинять себе Россию,
А принимать её как есть.


18.05.2007. Валерий Куранов,
kuranoff


об этом в эфире пока что ни слова
рассказываю подруга присядь послушай
вчера я гнала по улице Долгова
развозила шлюх развесила уши
все про что они там я уже знаю
про деревянные игрушки прибитые к полу
про то какой любовью сука бывает
про маму с запахом корвалола
бла-бла-бла...

В общем, не в этом дело.

и тут одна мимоходом бросила слово
значение коему трудно придать водиле
мол все "эфемерное" что умереть готово
за то чтоб одни поменьше других тормозили
и как-то странно вспотели мои ладони
проехали Пушкина выскочили на Чехова
а это скреблось во мне как звук в микрофоне
закрыла глаза ненадолго и кажется въехала


18 мая 2007, «Эфемерное»,
Вера Сергеевна Бутко



Опустив уныло долу винты,
На поляне загрустил вертолет -
И хотел бы улететь из Инты,
Да погода третий день не дает.
Нас обильно кормит снегом зенит,
Гонит тучи из Ухты на Читу…
И мобильный мой уже не звонит,
Потому что ни рубля на счету.

Знает каждый: от бича - до мента,
Кто с понтами здесь, кто правда герой,
Потому что это  город Инта,
Где и водка замерзает порой.
Тут играются в орлянку с судьбой,
И милуются с ней на брудершафт,
И в забой уходят, словно в запой,
Иногда не возвращаясь из шахт.

Без рубашки хоть вообще не родись,
Да и ту поставить лучше на мех.
По Инте зимой без меха пройдись -
Дальше сможешь танцевать без помех.
Что нам Вена и Париж - мы не те -
Тут залетного собьет на лету!
И я точно это понял в Инте,
Застревая на пути в Воркуту.

Рынок Западу, Востоку базар,
Нам же северный ломоть мерзлоты,
И особый леденящий азарт
Быть с курносою подругой «на ты».
Угловат народ и норовом крут,
Но и жизнь - не театральный бурлеск.
И поэтому - бессмысленный труд
Наводить на русский валенок блеск.


18 мая 2010, «Аэропорт Инта»
, Игорь Царев.


Я открываю балкон, закрываю балкон.
Говорю маме: «Ты выпила молоко?..
Я его для тебя купила сегодня на рынке
у женщины со сметаной и простоквашей.
Она держит корову, ну что тут поделать – Машку -
она говорит про Машку: моя скотинка»

Мама слушает новости, гладит кошку.
«Посмотри, - говорит, - новость какая хорошая –
донорам разрешили выплачивать сумму»…
я иногда закрываю глаза и думаю:
интересно, есть у меня двойник во вселенной?..
у меня есть в квартире тройник, а ещё антенна,
есть ещё утюг и чайник почти доломанный…
не знаю, сколько углов, пять дверей, две комнаты.

Мама глядит в телевизор, картинка расплывчата.
Мы с ней ходили к врачу, но её не вылечат.
Нужно там что-то делать путём операции…
Говорит мне: «Ну ты смотри, как они стараются
нам доказать, что у нас всё совсем не пло…»
«Да и не пло, - говорю я, - уже тепло,
скоро сирень зацветёт, а потом акация».
Мама кивает и радостно соглашается.

Мама мне говорит: «Завтра будет пенсия».
Мама живёт обычно, как все, но весело.
Мама во всём, что видит, находит плюсы,
и иногда говорит что-то по-французски.
Она не изменилась совсем, ни грамма,
только чуть-чуть ослабла в борьбе с болезнями.
Я ей говорю: «Пей молоко, мама.
Оно от коровы Машки, оно полезное»


18 мая 2013, «Картинка»,
Мария Махова



2.
Но почему-то очень часто в припадке хмурого родства
Мне видится как образ счастья твой мокрый пригород, Москва.
Дождливый вечер, вечно осень, дворы в окурках и листве,
Уютно очень, грязно очень, спокойно очень, как во сне.
Люблю названья этих станций, их креозотный, теплый чад –
В них нету ветра дальних странствий, они наречьями звучат,
Подобьем облака ночного объяв бессонную Москву:
Как вы живете? Одинцово, бескудниково я живу.
Поток натруженного люда и безысходного труда,
И падать некуда оттуда, и не подняться никуда.
Нахлынет сон, и веки тяжки, и руки – только покажи
Дворы, дожди, пятиэтажки, пятиэтажки, гаражи.
Ведь счастье – для души и тела – не в переменах и езде,
А в чувстве полноты, предела, и это чувство тут везде.

Отходит с криком электричка, уносит музыку свою:
Сегодня пятница, отлично, два дня покоя, как в раю,
Толпа проходит молчаливо, стук замирает вдалеке,
Темнеет, можно выпить пива в пристанционном кабаке,
Размякнуть, сбросить груз недели, в тепло туманное войти –
Все на границе, на пределе, в полуживотном забытьи;
И дождь идет такой смиренный, и мир так тускло озарен –
Каким манком, какой сиреной меня заманивает он?
Все неприютно, некрасиво, неприбрано, несправедливо, ни холодно, ни горячо,
Погода дрянь, дрянное пиво, а счастье подлинное, чо.


Дмитрий Быков, вторая часть "Счастья", которое появилось 18 мая прошлого года
на страницах "Семи искусств".

Tags: 18, 18 мая, 2002, 2006, 2007, 2010, 2013, 2015, 21 век, Валерий Куранов, Вера Бутко, Дмитрий Быков, Игорь Царев, Лев Болдов, Мария Махова, май, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments