Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

1 июня. Из захолустья в Москву

по стихам нашего века.

"И храм старины удивительный, белоколонный"*
нацелился в небо обломками павших крестов.
На чёрных обломках расселись четыре вороны -
четыре креста поднимал Иоанн Богослов.

Не движутся к храму пасхальные ясные гости,
большая дорога к нему не ведёт, не бежит.
Вороны терзают крестовые старые кости,
да ржавая жесть на боках куполов дребезжит.

Сюда не приедут ни поп, ни монах, ни епископ,
не брызнет на старые стены святая вода.
И тучи над храмом нависли тревожно и низко,
и ночью над ним не сверкнёт золотая звезда.

Лишь мы, два бездельника, бродим вокруг и судачим
о славных, далёких, бесследно ушедших веках.
И ты не суди, если вдруг отвернусь и заплачу,
и дрогнет поднятая в крестном знаменьи рука...


* строчка из стих-ия Николая Рубцова

1 июня 2003, «В захолустье», Александр Росков,
Roscov



Обступил стеной угрюмый ельник
сруб - четыре ветхие стены.
Здесь когда-то проживал отшельник,
впрочем, не когда-то - до войны.

Бывший поп, лишившийся прихода,
загремевший в здешние места
в результате дикого похода
против беззащитного Христа.

Как он избежал суровой кары? -
милостив ли был поповский рок?
дрогнуло ли сердце комиссара? -
только ожил старый хуторок.

Собирал цветы, коренья, травы
бывший поп. Лекарства делал сам.
Добрая о нём ходила слава
по окрестным сёлам и лесам.

Шли за чудодейственной микстурой
дед, старуха, баба с мужиком.
А платили лекарю натурой -
мясом, маслом, хлебом, молоком.

Дни текли... Творил служитель культа,
безусловно - добрые дела.
Между тем сшибала катапульта
маковки с церквей, колокола.

Видя это, небо прогневилось:
-Что она товорит, сия земля?!
И сошла на грешников немилость -
засуха упала на поля.

Зароптал народ тревожно, глухо:
-Мы теперь и Господу - враги...
И пришли к отшельнику старухи
и сказали: -Отче, помоги!

-Месяц - ни единой тучки в небе,
жито гибнет, мрут посевы ржи.
Отслужил бы, батюшка, молебен,
смилуйся отец, не откажи!

-Помолись за нас, не будет хуже,
вдруг простит Господь своих рабов?
...Вечером молебен был отслужен
на меже средь гибнущих хлебов.

Через день вползли на небо тучи,
рявкнули сердито небеса,
молнии сверкнули... И могучий
на посевах ливень заплясал.

Две старушки на другое утро
понесли отшельнику дары.
Их молчаньем встретил старый хутор,
только пёс скулил у конуры.

Кто-то видел ночью той, в ненастье
четверых военных, тарантас.
Этот "кто-то", убоясь несчастья,
поспешил с чужих убраться глаз.

Увезли попа. Такое дело.
А куда? - Неведомо куда.
Только больше птичка не пропела.
Может быть: "... без следствия, суда..."

Хутор обветшал. Упала крыша.
Сруб зарос - крапива, лопухи.

...Эту быль недавно я услышал
в тех краях. И вот они - стихи.



1 июня 2003, «Отшельник»,  Александр Росков,
Roscov

Что остаётся кроме русской речи
В молочной тишине
Полночной Слободы?
Движение планет
И голос человечий,
И спящие дрозды.

Что остаётся, кроме русских гласных
В пустыне слободской
За костью теменной?
Пытливый ум людской
И голос соучастный,
И колокол ночной.


1 июня 2009 года,
Алексей Ивантер

В доме моем ничего не осталось.
Ночь на исходе. Но время темнит.
В озере ночью вода отстоялась,
Цапля, как облако, в небе стоит.

Льется с берез золотая усталость,
Киноварь с охрой летят на испод.
В доме моём ничего не осталось,
Кактус завял и сломался иссоп.

Счастье ушло. Но осталась свобода –
Та, что похожа на полный расчет,
Та, что случается после ухода
Тех, кто уже никогда не придет.


1 июня 2012 года, «1988»
, Михаил Анищенко-Шелехметский



В Москве начался сенокос
без митингов и матерщины.
Трещит как тысяча стрекоз
стригущая траву машина.

Идёт машина по кривой
вблизи от шума городского,
и пахнет скошеной травой
на всех скамеечках Тверского.

Мы на скамеечке сидим,
в московское вникаем лето,
смакует сигаретный дым
и низко горбимся при этом.

Нам хорошо сидеть, молчать -
мы покружили по столице,
лежит усталости печать
на наших башмаках и лицах.

С кем только не водились мы,
в каких застольях не сидели...
Нас знали разные умы  -
в нас все поэтов разглядели.

Идя по кругу, тарахтит
стригущая траву машина.
И Пушкин бронзовый глядит
на наши сгорбленные спины.


1989 - 1 июня 2010 года, «После недельной тусовки»,
 Александр Росков, Roscov
Tags: 1, 1 июня, 2003, 2009, 2010, 2012, 21 век, Александр Росков, Алексей Ивантер, Михаил Анищенко-Шелехметский, июнь, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments