?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
13 июня. Подарки и семена
I am
vazart
Утихнет жизни рокот жадный,
    и станет музыкою тишь,
    гость босоногий, гость прохладный,
    ты и за мною прилетишь.

    И душу из земного мрака
    поднимешь, как письмо, на свет,
    ища в ней водяного знака
    сквозь тени суетные лет.

    И просияет то, что сонно
    в себе я чую и таю,
    знак нестираемый, исконный,
    узор, придуманный в раю.

    О, смерть моя! С землей уснувшей
    разлука плавная светла:
    полет страницы, соскользнувшей
    при дуновенье со стола.

            13 июня 1924, «Смерть», Владимир Набоков.


Что-то мама захворала, навалилось через край,
Мама, нас осталось мало, обожди, не умирай!
Помнишь снег под Павлодаром, голод, бабушку в тифу,
Запах кож и скипидара, ссылку, пятую графу?
Помнишь, бабушка в апреле ни к чему произнесла:
«Мы евреи, мы евреи, бухенвальдская зола…»
И легла уже не встала, как ушла из-за стола,
Догорела вполнакала, незаметно умерла.
И под русскою ветлою разместилась декабрём
Бухенвальдскою золою за Донским монастырём…
Не её ль ладошкой узкой с медицинскою иглой
Я подмешан к песне русской бухенвальдскою золой?
Полистай мои страницы: ссылки, войны, холода,
Леденящие больницы, немудрящая беда,
То с обрезом под полою, то с колымскою пилой,
С бухенвальдскою золою, с бухенвальдскою золой…


13 июня 2010 года, «Бухенвальдская зола»,
Алексей Ивантер


Анна с Вороньжи - счастье бабайка стырил, бабкина мама, значит, прабабка мне...Были у ней подарки - за жизнь четыре - это Вороньжа, не в романе, не в кине.
Первый: Терентий-батя привез лошадку, пряничный хвостик, сахарное седло. Вплоть до Святой субботы казалось сладко, звонко, подковно, яблочно и светло.
Был и второй: обручально кольцо от Гриши. Баяли бабы: шибко на водку лих. Как же не выйти - пропили...плачь потише...в сорок втором обменяла кольцо на жмых.
В пальцах сведенных - глянцевый хмель крушины, редькины думки, мох в избяных пазах. Третий подарок - шаль от вдовца Ишима. Сватался, мать сказала: не наш, казах. Шаль отдала обратно, Ишим скуластый сжег на Исети молча свою любовь. Целую ночь в проулке раскосо шастал, утром уехал, баяли, что в Азов.
Был и четвертый дар, и никто не отнял: черное солнце в небе сосновых стен. Черные круглые солнца - десятки, сотни. В Каменске было шесть или, может, семь. Радио дочке выдал начальник Саша, слушала Анна-Аннушка, не дыша: "Вот бы их видно было! Поют да пляшут...будто водички в засуху - из ковша, будто по сердцу гладят - тепло, утешно. Вот бы их видно было! Сапог, рука..."
Так и ушла - под песни во тьме кромешной. Короток век - а Родина велика.
Греет Вороньжу солнце свечным огарком. Анна ушла, а Родина все жива. Короток век...плывут в облаках подарки: кольца, платки, свидетельства и слова. Короток век...Господь в драгоценной ризе, в мирре и золоте тихо шепнет Петру: "Анне с Вороньжи завтра же - телевизор...Кем - не положено? Чтоб привезли к утру."


13 июня 2015, «Четыре подарка», Вера Кузьмина
, Веник Каменский

                  Мне кажется порою...
                              Расул Гамзатов


Когда слетают с голых веток души -
Туда, где я швырнул чуток пшена,
Мне кажется, что свод небес обрушит
Неслыханная общая вина.
Нет, мы при жизни им не досаждали,
Мы скупо отмеряли каждый час.
И вот они над нашими садами
Крылами машут, взглядом ищут нас.
Усталый мир опять в закате тонет,
И горечи нам выдано сполна...
Я к ним тянусь, и на моей ладони -
Сиротские сухие семена.


13 июня 2015, «Семена»,
yanb, Ян Бруштейн