?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
17 июня. Три стихотворения Марины Цветаевой,
I am
vazart
написанные этим днем в разные годы.

День августовский тихо таял
 В вечерней золотой пыли.
Неслись звенящие трамваи,
И люди шли.

Рассеянно, как бы без цели,
Я тихим переулком шла.
И — помнится — тихонько пели
 Колокола.

Воображая Вашу позу,
Я всё решала по пути:
Не надо — или надо — розу
 Вам принести.

И всё приготовляла фразу,
Увы, забытую потом. —
И вдруг — совсем нежданно! — сразу! —
Тот самый дом.

Многоэтажный, с видом скуки…
Считаю окна, вот подъезд.
Невольным жестом ищут руки
 На шее — крест.

Считаю серые ступени,
Меня ведущие к огню.
Нет времени для размышлений.
Уже звоню.

Я помню точно рокот грома
 И две руки свои, как лёд.
Я называю Вас. — Он дома,
Сейчас придёт.
= = =
Пусть с юностью уносят годы
 Всё незабвенное с собой. —
Я буду помнить все разводы
 Цветных обой.

И бисеринки абажура,
И шум каких-то голосов,
И эти виды Порт-Артура,
И стук часов.

Миг, длительный по крайней мере —
Как час. Но вот шаги вдали.
Скрип раскрывающейся двери —
И Вы вошли.
= = =
И было сразу обаянье.
Склонился, королевски-прост. —
И было страшное сиянье
 Двух тёмных звёзд.

И их, огромные, прищуря,
Вы не узнали, нежный лик,
Какая здесь играла буря —
Ещё за миг.

Я героически боролась.
— Мы с Вами даже ели суп! —
Я помню заглушённый голос
 И очерк губ.

И волосы, пушистей меха,
И — самое родное в Вас! —
Прелестные морщинки смеха
 У длинных глаз.

Я помню — Вы уже забыли —
Вы — там сидели, я — вот тут.
Каких мне стоило усилий,
Каких минут —

Сидеть, пуская кольца дыма,
И полный соблюдать покой…
Мне было прямо нестерпимо
 Сидеть такой.

Вы эту помните беседу
 Про климат и про букву ять.
Такому странному обеду
 Уж не бывать.

В пол-оборота, в полумраке
 Смеюсь, сама не ожидав:
«Глаза породистой собаки,
— Прощайте, граф».
* * *

Потерянно, совсем без цели,
Я тёмным переулком шла.
И, кажется, уже не пели —
Колокола.



17 июня 1914,

первое из посвященных Петру Эфрону, брату Сергея, в июле того же года умершему от туберкулеза.
______________________________________________________________________________________

Ночные шепота: шелка
Разбрасывающая рука.
Ночные шепота: шелка
Разглаживающие уста.
Счета
Всех ревностей дневных -
и вспых
Всех древностей — и стиснув челюсти -
И стих
Спор -
В шелесте…
И лист
В стекло…
И первой птицы свист.
- Сколь чист! — И вздох.
Не тот. — Ушло.
Ушла.
И вздрог
Плеча.
Ничто
Тщета.
Конец.
Как нет.
И в эту суету сует
Сей меч: рассвет.


17 июня 1922.



Чем окончился этот случай,
Не узнать ни любви, ни дружбе.
С каждым днем отвечаешь глуше,
С каждым днем пропадаешь глубже.

Так, ничем уже не волнуем,
- Только дерево ветви зыблет -
Как в расщелину ледяную -
В грудь, что так о тебя расшиблась!

Из сокровищницы подобий
Вот тебе — наугад — гаданье:
Ты во мне как в хрустальном гробе
Спишь, — во мне как в глубокой ране

Спишь, — тесна ледяная прорезь!
Льды к своим мертвецам ревнивы:
Перстень — панцирь — печать — и пояс…
Без возврата и без отзыва.

Зря Елену клянете, вдовы!
Не Елениной красной Трои
Огнь! Расщелины ледниковой
Синь, на дне опочиешь коей…

Сочетавшись с тобой, как Этна
С Эмпедоклом… Усни, сновидец!
А домашним скажи, что тщетно:
Грудь своих мертвецов не выдаст.


17 июня 1923, «Расщелина».