Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

20 июня. Разные всходы-3

Всходов нашего века у меня много -12. Разделю-ка я их на две... на два поста.

Из магмы прошлого, из тверди неживой,
из дыр свистящих, из пустот заклятых
природа восстает отважною волной –
хитиновой, чешуйчатой, крылатой.

И пусть состав ее сначала каменист,
на краешке она – еще огонь и пена,
и зрячий ус жука, и птичий клюв, и лист
касаются его на миг попеременно.

И быстрый жар познав, соленый и седой,
в котором бьется тень беспутной Афродиты,
они стремятся вниз на уровень другой –
к земле, корнями вдоль и поперек изрытой,

и плугом, и кротом, и бешеным дождем…
И ты стоишь на ней, скрывая содроганье
пред вставшим на дыбы дремучим веществом,
которому даны и ужас, и страданье.


20 июня 2008 года,
Сергей Пагын



Птицы  мои  -  воробьи  да  синицы,
Лес  мой  - берёза  да  изредка  дуб.
Время  припомнится,   место  приснится,
Дымом  домашним  потянет из  труб.

Век  свой  живу  день за  днём  в благодати,
Щебетом  птичьим  колышется  лес.
Места хватило  и  времени  хватит,
Путь  проложить  от  земли  до  небес.

Там  в  небесах  в  силу  вечной  привычки,
К  райским  усладам  спокоен  и  скуп,
Птиц  позову  -  воробьёв  и  синичек,
Лес  посажу  свой  -  берёзу  да  дуб.

И,  как  награда  за верность  пристрастью,
В  тёмную  ночь  иль  средь  белого  дня
Время  и  место сойдутся  крест-на-крест,
Чтобы  крестом  указать  на  меня.



20 июня 2009 года, Юрий Воротнин


сидишь, как некий фаталист
и думаешь на чистый лист

сидишь как проклятый всю ночь
не в силах спать, не в силах мочь.
под утро дашь себе поблажку,
возьмешь и скомкаешь бумажку.
свой однокомнатный дворец
покинешь. снимешь свой венец
терново-лавровый. народ
тебя не то чтоб не поймёт –
тебя он просто не узнает.

Не то чтобы в лицо – вообще.


20 июня 2009 года,
Дмитрий Мурзин



Вот и Брыковы горы, и лета макушка,
И суббота идет заведенным порядком:
В холодильнике «Орск» дозревает  чекушка,
Набирается солнца закуска по грядкам…
И цикады выводят свои пиццикато,
И погода - куда там в ином Намангане!-
И, бока подставляя под кетчуп заката,
Ароматом исходит шашлык на мангале…
Старый кот на плече, верный пес у колена,
Я - беспечный герой золотой середины,
И смотрю свысока, как по краю вселенной
С одуванчиков ветер сдувает седины.


20 июня 2011 года, «Дачное», Игорь Царев


"Золотистого меда струя" - это было давно,
Да еще не в Покровке - в печальной и древней Тавриде.
Самогон на столе. Далеко золотое руно:
Вот тулуп дыроватый, да теплый - в избе не увидят.

За окошком Наташку ядреную в красном платке
Обнимает Петруша - стоит не особенно прямо.
Все забыли о том, как довез по сибирской реке
Одиссей хитроумный в простылый барак Мандельштама.

Пенелопа в пресветлых покоях не ждет и не шьет:
После днюхи полмесяца в самой глухой из простраций.
И русалки с опухшими лицами ночь напролет
Пьяно возятся в ряске, пытаясь на берег забраться.

Мандельштам, вы просили одно: "Сохрани мою речь",
Как о хлебе и смерти просили. Похоже, напрасно.
Начинает сивуха с луны за околицей течь
На гнилое, в бурьян непролазный упавшее прясло.

Перемешан с медовой душой зацветающих лип
Наглый запах дрожжей, их прокисшей расквашенной пены.
И не нужен, забыт ваш простуженный шепот и хрип,
Как и длинные брови навеки прекрасной Елены.

Лучше в темном лесу для себя топорище найти -
Там, где глухо кричит над болотом бессонная птица,
Или сук подходящий - ведь это в России в чести,
Чтоб не видеть, не слышать, не сравнивать.
Чтобы не спиться.


20 июня 2012 года, «Веселие Руси и Мандельштам»,
Вера Кузьмина,
Веник Каменский



                                                     Рука, котору ты всего мил;й считалъ,
                                                      Стремится въ грудь твою вонзить теперь кинжалъ…



Быть, как будто не быть. Вот ответ? Или это вопрос?
В океане судьбы я всё ближе к девятому валу…
Я отныне не принц, а застигнутый штормом матрос,
Я вцепился в штурвал, но рули не послушны штурвалу.

Так нужна ли борьба? Или время – отдаться судьбе,
Оборвать паруса, переполниться дымом и ромом;
И, как сонная рыба, бессмысленно плавать в себе,
Забывая, как быть молодым и растерянным громом.

Умереть, как уснуть – перед самою страшной чертой,
За один только миг от предсказанной тьмы пораженья…
Быть, как будто не быть… Но пронзителен ужас святой,
Что глубок этот сон, и не ведает он пробужденья.

Я отброшу кинжал, против ветра направлю фрегат,
Поцелую штурвал, подтяну ослабевшие снасти…
«Принимаю тебя, бесконечное море утрат,
Свет коварной луны, и туман очарованной страсти!»

Возвращаюсь к себе, словно к северным рекам мороз.
Где ты, глупая смерть? Где твоё ядовитое жало?
Видишь? - держит штурвал в моём сердце усталый матрос,
И уходят на дно серебристая змейка кинжала.

Затихают ветра. В глубине проясняется суть,
Словно смотрят со дна никому неизвестные лица…
О, Офелия, жизнь! Мне с тобой никогда не уснуть,
Так встречай же меня на причале безумного принца!

Я, как рана, открыт, для твоих обречённых очей,
Принимаю тебя и твою роковую беспечность…
И мерцает в глазах у твоих и моих палачей –
В;чность.


20 июня 2012 года, «Новый моголог Гамлета»
, Михаил Анищенко-Шелехметский
Tags: 2008, 2009, 2011, 2012, 21 век, Вера Кузьмина, Дмитрий Мурзин, Игорь Царев, Михаил Анищенко-Шелехметский, Сергей Пагын, Юрий Воротнин, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments