Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

30 июня. Воспоминание о Крыме

P1010533

Фото Светланы Голиковой evrica_taurica из поста http://evrica-taurica.livejournal.com/129355.html

Назло неистовым тревогам,
    ты, дикий и душистый край,
    как роза, данная мне Богом,
    во храме памяти сверкай!..

    Тебя покинул я во мраке:
    качаясь, огненные знаки
    в туманном небе спор вели
    над гулом берегов коварных.
    Кругом, на столбиках янтарных,
    стояли в бухте корабли.

   В краю неласковом скучая,
    все помню -- плавные поля,
    пучки густые молочая,
    вкус теплых ягод кизиля;
    я любовался мотыльками
    степными -- с красными глазками
    на темных крылышках... Текла
    от тени к тени золотистой,
    подобна музыке волнистой,
    неизъяснимая яйла!

    О, тиховейные долины,
    полдневный трепет над травой,
    и холм -- залет перепелиный...
    О, странный отблеск меловой
    расщелин древних, где у края
    цветут пионы, обагряя
    чертополоха чешую,
    и лиловеет орхидея...
    О, рощи буковые, где я
    подслушал, Пан, свирель твою!

    Воображаю грань крутую
    и прихотливую яйлы,
    и там -- таинственную тую,
    а у подножия скалы --
    сосновый лес... С вершины острой
    так ясно виден берег пестрый,
    хоть наклонись да подбери!
    Там я не раз, весною дальней,
    встречал, как счастье, луч начальный
    и ветер сладостный зари...

    Там, ночью звездной, я порою
    о крыльях грезил... Вдалеке,
    меж гулким морем и горою,
    огни в знакомом городке,
    как горсть алмазных ожерелий,
    небрежно брошенных, горели
    сквозь дымку зыбкую, и шум
    далеких волн и шорох бора
    мне посылали без разбора
    за роем рой нестройных дум!

    Любил я странствовать по Крыму...
    Бахчисарая тополя
    встают навстречу пилигриму,
    слегка верхами шевеля;
    в кофейне маленькой, туманной,
    эстампы английские странно
    со стен засаленных глядят.
    лет полтораста им -- и боле:
    бои былые -- тучи, поле
    и куртки красные солдат.

    И посетил я по дороге
    чертог увядший. Лунный луч
    белел на каменном пороге
    В сенях воздушных капал ключ
    очарованья, ключ печали,
    и сказки вечные журчали
    в ночной прозрачной тишине,
    и звезды сыпались над садом.
    Вдруг Пушкин встал со мною рядом
    и ясно улыбнулся мне...

    О, греза, где мы ни бродили!
    Там дни сменялись, как стихи...
    Баюкал ветер, а будили
    в цветущих селах петухи.
    Я видел мертвый город: ямы
    былых темниц, глухие храмы.
    безмолвный холм Чуфуткалэ...
    Небес я видел блеск блаженный,
    кремнистый путь, и скит смиренный,
    и кельи древние в скале.

    На перевале отдаленном
    приют -- старик полуслепой
    мне предложил, с поклоном сонным.
    Я утомлен был. Над тропой
    сгущались душные потемки;
    в плечо впивался мне котомки
    линючий, узкий ремешок;
    к тому ж над лысиною горной
    повисла туча, словно черный,
    набухший, бархатный мешок.

    И тучу, полную жемчужин,
    проткнула с хохотом гроза,
    и был уютен малый ужин
    в татарской хижине: буза,
    черешни, пресный сыр овечий...
    Темнело. Тающие свечи
    на круглом низеньком столе,
    покрытом пестрой скатереткой,
    мерцали ласково и кротко
    в пахучей, теплой полумгле.

    И синим утром я обратно
    спустился к морю по пятам
    своей же тени. Неопрятно
    цвели на кручах, тут и там,
    деревья тусклые Иуды,
    на камнях млели изумруды
    дремотных ящериц, тропа
    вилась меж садиков веселых;
    пел ручеек, на частоколах
    белели козьи черепа.

    О, заколдованный, о, дальний
    воспоминаний уголок!
    Внизу, над морем, цвет миндальный,
    как нежно-розовый дымок,
    и за поляною поляна,
    и кедры мощные Ливана,
    аллей пленительная мгла
    (приют любви моей туманной!),
    и кипарис благоуханный,
    и восковая мушмула...

    Меня те рощи позабыли...
    В душе остался мне от них
    лишь тонкий слой цветочной пыли...
    К закату листья дум моих
    при первом ветре обратятся,
    но если Богом мне простятся
    мечты ночей, ошибки дня,
    и буду я в раю небесном,
    он чем-то издавна известным
    повеет, верно, на меня!

            30 июня 1920, «Крым», Владимир Набоков.
Tags: 1920, 20 век, 30, 30 июня, Владимир Набоков, Светлана Голикова, июнь, классика, стихи, стихи и фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments