?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
30 июня. Воспоминание о Крыме
I am
vazart
P1010533

Фото Светланы Голиковой evrica_taurica из поста http://evrica-taurica.livejournal.com/129355.html

Назло неистовым тревогам,
    ты, дикий и душистый край,
    как роза, данная мне Богом,
    во храме памяти сверкай!..

    Тебя покинул я во мраке:
    качаясь, огненные знаки
    в туманном небе спор вели
    над гулом берегов коварных.
    Кругом, на столбиках янтарных,
    стояли в бухте корабли.

   В краю неласковом скучая,
    все помню -- плавные поля,
    пучки густые молочая,
    вкус теплых ягод кизиля;
    я любовался мотыльками
    степными -- с красными глазками
    на темных крылышках... Текла
    от тени к тени золотистой,
    подобна музыке волнистой,
    неизъяснимая яйла!

    О, тиховейные долины,
    полдневный трепет над травой,
    и холм -- залет перепелиный...
    О, странный отблеск меловой
    расщелин древних, где у края
    цветут пионы, обагряя
    чертополоха чешую,
    и лиловеет орхидея...
    О, рощи буковые, где я
    подслушал, Пан, свирель твою!

    Воображаю грань крутую
    и прихотливую яйлы,
    и там -- таинственную тую,
    а у подножия скалы --
    сосновый лес... С вершины острой
    так ясно виден берег пестрый,
    хоть наклонись да подбери!
    Там я не раз, весною дальней,
    встречал, как счастье, луч начальный
    и ветер сладостный зари...

    Там, ночью звездной, я порою
    о крыльях грезил... Вдалеке,
    меж гулким морем и горою,
    огни в знакомом городке,
    как горсть алмазных ожерелий,
    небрежно брошенных, горели
    сквозь дымку зыбкую, и шум
    далеких волн и шорох бора
    мне посылали без разбора
    за роем рой нестройных дум!

    Любил я странствовать по Крыму...
    Бахчисарая тополя
    встают навстречу пилигриму,
    слегка верхами шевеля;
    в кофейне маленькой, туманной,
    эстампы английские странно
    со стен засаленных глядят.
    лет полтораста им -- и боле:
    бои былые -- тучи, поле
    и куртки красные солдат.

    И посетил я по дороге
    чертог увядший. Лунный луч
    белел на каменном пороге
    В сенях воздушных капал ключ
    очарованья, ключ печали,
    и сказки вечные журчали
    в ночной прозрачной тишине,
    и звезды сыпались над садом.
    Вдруг Пушкин встал со мною рядом
    и ясно улыбнулся мне...

    О, греза, где мы ни бродили!
    Там дни сменялись, как стихи...
    Баюкал ветер, а будили
    в цветущих селах петухи.
    Я видел мертвый город: ямы
    былых темниц, глухие храмы.
    безмолвный холм Чуфуткалэ...
    Небес я видел блеск блаженный,
    кремнистый путь, и скит смиренный,
    и кельи древние в скале.

    На перевале отдаленном
    приют -- старик полуслепой
    мне предложил, с поклоном сонным.
    Я утомлен был. Над тропой
    сгущались душные потемки;
    в плечо впивался мне котомки
    линючий, узкий ремешок;
    к тому ж над лысиною горной
    повисла туча, словно черный,
    набухший, бархатный мешок.

    И тучу, полную жемчужин,
    проткнула с хохотом гроза,
    и был уютен малый ужин
    в татарской хижине: буза,
    черешни, пресный сыр овечий...
    Темнело. Тающие свечи
    на круглом низеньком столе,
    покрытом пестрой скатереткой,
    мерцали ласково и кротко
    в пахучей, теплой полумгле.

    И синим утром я обратно
    спустился к морю по пятам
    своей же тени. Неопрятно
    цвели на кручах, тут и там,
    деревья тусклые Иуды,
    на камнях млели изумруды
    дремотных ящериц, тропа
    вилась меж садиков веселых;
    пел ручеек, на частоколах
    белели козьи черепа.

    О, заколдованный, о, дальний
    воспоминаний уголок!
    Внизу, над морем, цвет миндальный,
    как нежно-розовый дымок,
    и за поляною поляна,
    и кедры мощные Ливана,
    аллей пленительная мгла
    (приют любви моей туманной!),
    и кипарис благоуханный,
    и восковая мушмула...

    Меня те рощи позабыли...
    В душе остался мне от них
    лишь тонкий слой цветочной пыли...
    К закату листья дум моих
    при первом ветре обратятся,
    но если Богом мне простятся
    мечты ночей, ошибки дня,
    и буду я в раю небесном,
    он чем-то издавна известным
    повеет, верно, на меня!

            30 июня 1920, «Крым», Владимир Набоков.


  • 1
Молодой поэт, написавший сие Подражание АСП, будущий великий писатель N. был в возрасте Пушкина, путешествующего по Крыму (21).
Но в отличие от Александра, Владимир методичный систематик, ботаник и энтомолог.

Вы даже не представляете, до какой степени 30 июня Набокова перекликнулось с моим нынешним днём.
Была сегодня туча, полная жемчужин, изумруды дремотных ящериц,черешни и брынза; а главное - Бахчисарая тополя и путешествие по Крыму (хотя и не Чуфуткалэ, а Качи-Кальон)

Я очень даже представляю, Светлана, и, поверьте, представлял перед размещением этого поста)))

  • 1