?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
2 июля. Нестертые следы-3
I am
vazart
Вот, нашлось еще четыре следа в творениях прошлого века.

1) след - два дерева.

Два дерева... одно -- развесистый орешник --
листвой изнеженной, как шелком, шелестит,
роскошным сумраком любви и лени льстит...
Остановись под ним, себялюбивый грешник!

Ляг, позови подруг, беспечных, как и ты.
Не слушай совести, не прекословь мгновенью,
пей темное вино, пой песни упоенью --
да будут в лад шуметь широкие листы.

Но если, путник, ты -- душою чист и светел
и если долго ты дорогою крутой
неутомимо шел и на пути не встретил
ни друга верного, ни радости простой,

тогда не позабудь: есть дерево другое.
Близ дерева греха березу ты найдешь...
На озаренный дождь наряд ее похож,
ее жемчужный ствол -- что облачко прямое.

Садись в тень жидкую, но продолжай в мечтах
свой путь, и шепотом невинным и тревожным
расскажет каждый лист о милом невозможном,
о дальней родине, о ветре, о лесах...


2 июля 1918, Владимир Набоков, «Орешник и береза».


2)  след - слава.

Почерк Кудрявцева Дмитрия
Четок, - взгляни в небеса:
Там истребителем хитрая
Вычерчена полоса.

Жутко от этого почерка
Немцам в воздушных боях:
Насмерть фашистских молодчиков
Молнией бьет его «Як»!

В небе то синем, то розовом
Русский гудит самолет.
«Хейнкели» валятся в озеро,
«Фоккеры» - в топи болот.

Тень от его истребителя -
Неуловима для глаз.
Над чужеземцами мстителем
Русский проносится ас!

Высмотрит фрица - и ринется
Сверху, набрав высоту.
Сбитых фашистов - одиннадцать
У смельчаков на счету.

Свой приговор в его почерке
Видит немецкий бандит...
Слава бесстрашного летчика
Вслед за горами летит!


2 июля 1943 года, «Ас в полёте», Дмитрий Кедрин





3) след - Часовня

Летний жаркий день, в поле, за садом старой усадьбы, давно заброшенное кладбище, - бугры в высоких цветах и травах и одинокая, вся дико заросшая цветами и травами, крапивой и татарником, разрушающаяся кирпичная часовня. Дети из усадьбы, сидя под часовней на корточках, зоркими глазами заглядывают в узкое и длинное разбитое окно на уровне земли. Там ничего не видно, оттуда только холодно дует. Везде светло и жарко, а там темно и холодно: там, в железных ящиках, лежат какие-то дедушки и бабушки и еще какой-то дядя, который сам себя застрелил. Все это очень интересно и удивительно: у нас тут солнце, цветы, травы, мухи, шмели, бабочки, мы можем играть, бегать, нам жутко, но и весело сидеть на корточках, а они всегда лежат там в темноте, как ночью, в толстых и холодных железных ящиках; дедушки и бабушки все старые, а дядя еще молодой...

- А зачем он себя застрелил?

- Он был очень влюблен, а когда очень влюблен, всегда стреляют себя...

В синем море неба островами стоят кое-где белые прекрасные облака, теплый ветер с поля несет сладкий запах цветущей ржи. И чем жарче и радостней печет солнце, тем холоднее дует из тьмы, из окна.

2 июля 1944, Иван Бунин.



4) след - дом.

Здесь жил Мицкевич. Как молитва.
Звучит пленительное: Litwo,
Ojczyzno moja. Словно море
Накатывается: О, Litwo,
Ojczyzno moja.
Квадратный дворик. Монолитно,
Как шаг в забое,
Звучит звенящее: О, Litwo,
Ojczyzno moja!
И как любовь, как укоризна,
Как признак боли,
Звучит печальное: Ojczyzno,
Ojczyzno moja.
Мицкевич из того окошка
Глядел на дворик,
Поэт, он выглядел роскошно,
Но взгляд был горек.
Он слышал зарожденье ритма.
Еще глухое,
Еще далекое: О, Litwo,
Ojczyzno moja!


Давид Самойлов, «Дворик Мицкевича», 2 июля 1963 года.