Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

29 июля. Приметы времени. XXI век-2

В стихах пяти авторов.

Тихий поезд из лета в весну,
из столицы на север сосновый...
Отхожу потихоньку ко сну
на постели своей сторублёвой.

Под простынкой свернувшись в комок,
невесёлые мысли мусолю.
Голова, будто тот чугунок,
раскололась с похмелья от боли.

Расставались с друзьями вчера,
пили, пели, курили, не спали,
пели песни... Сегодня с утра
я один горевал на вокзале.

О себе, обо всех горевал
на скамейке под вывеской "Касса".
Чтобы жажду унять, выпивал
золотого холодного квасу.

Под чужой разговор и смешки,
от жары и от квасу потея,
вспоминал, как в свои Петушки
ехал в поезде В. Ерофеев,

как вели его боль и тоска
поздней ночью на Красную площадь...
Слава Богу! Осталась Москва
за последней берёзовой рощей.

Как устал от неё - Боже мой!...
Скоро ночь, засыпать буду скоро.
Тихий поезд на Север - домой,
я люблю твою мягкую скорость.


29 июля 2008 года, «Домой!», Александр Росков, Roscov




Ах, Москва, теремная пленница!
Терема, терема да тюрьмы.
В кружках квас, словно море, пенится
На завидки богемским рюмкам.
Попируем, старушка-девушка,
Поедим хлеба-соли досыти,
Покружим босоногим дервишем
На камнях допетровской россыпи.
А потом побредем, не прошены,
Перекрестимся на стоглавую,
И зальет след подошв изношенных
Раскаленной столичной лавою.


29 июля 2010 года, «Странники», Татьяна Комиссарова

Из ада везли по хрустящему льду
Дрожащую девочку Мусю...
Я к этому берегу снова приду
Теряясь, и плача, и труся.

Полуторка тяжко ползла, как могла,
Набита людьми, как сельдями,
И девочка Муся почти умерла,
Укрыта ковром с лебедями.

А там, где мой город сроднился с бедой,
Где были прохожие редки,
Еще не знакомый, такой молодой,
Отец выходил из разведки.

Над Ладогой небо пропахло войной,
Но враг, завывающий тонко,
Не мог ничегошеньки сделать с одной
Едва не погибшей девчонкой...

Встречали, и грели на том берегу,
И голод казался не страшен,
И Муся глотала – сказать не могу,
Какую чудесную кашу.


29 июля 2011 года, «Муся (маме)»,
Ян Бруштейн.


Любая печень праведнее сердца.
Сдувая чёлки потные со лба
тогда ещё, устав от вивисекций,
мы знать не знали, кто здесь правит бал,

неловко в двадцать пять своих неполных
застолье в два рывка сводя на нет,
мы поднимали скатерти, как волны,
и сердце со стаканом наравне

на счастье разбивалось, чтоб не веник
а тихий свет осколки окропил
на кухне, где любое откровенье
отстирывалось синькой от крови.


29 июля 2014 года, Михаил Свищёв


Перебираю странные круги
Или квадраты внутреннего мира.
Они отдельны, как твои шаги
Иль искры подожжённого пунктира.
Вот льдинка из небесного стекла,
Что заронилась в сердце при прощанье.
А это дом, в котором ты жила.
Он не пустой,
В нём слышится звучанье.
А это – судьбоносная печать,
Которой мы  отмечены с пелёнок.
А это я тебя иду встречать,
А это ты смеёшься, как ребёнок.
А это – сгусток тёмных, тайных сил,
Сомненье наше, наше многоточье.
А это дыня. Я её купил,
И мы её съедим сегодня ночью.


29 июля 2014 года, «Четки», Чепурных Евгений Петрович
Tags: 2008, 2010, 2011, 2014, 21 век, 29, 29 июля, Александр Росков, Евгений Чепурных, Михаил Свищев, Татьяна Комиссарова, Ян Бруштейн, июль, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments