?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Flag Next Entry
25 августа. В день упаданья яблок
I am
vazart
Уж август в половине. По откосам
по вечерам гуляют полушалки.
Пришла пора высокородным осам
навязываться кухням в приживалки.
Как женщины глядят в судьбу варенья:
лениво-зорко, неусыпно-слепо —
гляжу в окно, где обитает время
под видом истекающего лета.
Лишь этот образ осам для пирушки
пожаловал – кто не варил повидла.
Здесь закипает варево покруче:
живьём съедает и глядит невинно.
Со мной такого лета не бывало.
– Да и не будет! – слышу уверенье.
И вздрагиваю: яблоко упало,
на «НЕ» – извне поставив ударенье.
Жить припустилось вспугнутое сердце,
жаль бедного: так бьётся кропотливо.
Неужто впрямь небытия соседство,
словно соседка глупая, болтливо?
Нет, это – август, упаданье яблок.
Я просто не узнала то, что слышу.
В сердцах, что собеседник непонятлив,
неоспоримо грохнуло о крышу.
Быть по сему. Чем кратче, тем дороже.
Так я сижу в ночь упаданья яблок.
Грызя и попирая плодородье,
жизнь милая идёт домой с гулянок.


15 – 25 августа 1981 года, Таруса. Белла Ахмадулина.
«Ночь упаданья яблок», посвящение Семену Липкину.



Как взглядом окно ни разнашивай,
В окне не расширишь картины.
Малиновка грудкой оранжевой
Прижалась к созвездью рябины.

Ну да, что ни гроздь — то созвездие,
Рубиновы отсветы ягод,
И о катастрофе известие
Хочу отодвинуть я на год.

Сама себе лгу, что состарились
Глаза и душа поглупела,
И что мировой апокалипсис
Я в тесном окне проглядела.


25 августа 2005 года, Инна Лиснянская.



Идут дожди,
идут два дня,
Уже и море мне не в радость,
Когда к ногам летит, звеня,
Холодных брызг
зеленоватость.

Из развлечений - только те,
Какие есть у выпивохи:
Сидеть и слушать в темноте
Ночные шорохи и вздохи.

Так листья, падая, шуршат.
Вот рассветет, и ты увидишь,
Как в август входит листопад.
Он скорой осени подкидыш.


25 августа 2009 года,
Макс Зимов

Ветер двух тысячелетий,
Пыль далеких пирамид,
Вся тоска, что есть на свете,
Навалилась и болит.
Ключ в двери,
"прощай" в записке,
В сумке бритва и очки,
В голове дурные мысли,
У калитки мужички.

Кто тоскует - тот тостует,
Если может, пьёт до дна.
Вот и осень.
Дует-дует
от окна.

Осень смыла
Всё, что было,
Ничего не дав взамен.
Печь давным-давно остыла,
Ты устала от измен.
А рябина грозди ягод
разбросает под дождём.
Подождём,
как карты лягут
прежде чем оставить дом.

Вот увидишь, наколдует
Что-то важное она.
Только поздно.
Дует-дует
от окна.


25 августа 2009 года, «Дует-дует»,
Макс Зимов


В больничном длинном коридоре на расстоянии руки и чей-то смех, и чьё-то горе равновелико далеки. Гудок последний жизни тленной и тихий вздох над белым лбом – тут это всё в иной Вселенной, в другом пространстве мировом. Так привыкаешь к горю вскоре, так поедает сердце ржой, что горе кажется не горем, а жизнью дальнею чужой. Она стучит в ворота наши, она течёт по сторонам, но путь чужой, чужую чашу не нам топтать и пить не нам. Крепись же, сердце ретивое, гляди спокойно и светло, как наше горе – всем чужое – уже котомку собрало.

25 августа 2012 года, «В коридоре»,
Алексей Ивантер


Вечер. Чаевничаем. Открыта коробка зефира.
В блюдце пюре из антоновки в цвет янтаря.
И светел цветник одинокой квартиры
маленькой женщины одинокой,
затерянной в травах, камнях и морях,
в песках, в метеоритных потоках
летящей вселенной. И словно во сне
вяжутся петли беседы негромкой.
За тюлевой занавеской в окне
детский сад – здесь гурьбою теснятся потомки
упрямого кактуса-декабриста,
давно уж сосланного на балкон.
А в комнате, под потолком,
бойкой кисти местного живописца
незабудки глазастые пухлым букетом.
В красном углу под иконами – ветка
пластмассовой розы, и свечка из города Ерусалима.
И теплится тонкий пучок негасимый
вербы пасхальной в хрустальном стакане.
А над портретом единственной доченьки Ани,
подростком умершей, увы,
с усильем взрастает из-под листвы
цветик мать-мачехи на фотообоях.
А в вазе горят принесенные мною
астры рубиновые венцы,
и лепестков, этих чувственных губ,
жаркий лепет, и стеблей объятья...


И хладные струи влечет темноводный Коцит,
и смотрят, и смотрят на том берегу
безмолвно стоящие братья!


Но как победительный сон,
за кругом земель и времен –
слышен серебряной ложечки звон,
и вьется чаинок круженье,
и блики, и милые легкие тени
струятся над чашкой янтарного чая.


И блещет в журчанье бесед
предвечное Слово, что было в начале,
и за плечами
встает немерцающий Свет.


25 августа 2013 года, «Цветник»
, rassvet45