Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

19 сентября. Листы из альбома памяти

Повеяло нежданным холодом
И в сердце заскреблась тоска.
А осень высветилась золотом —
В скупые щели чердака.

И озаряет мебель ветхую
И книг вязанки на полу,
И тянется кленовой веткою
К уснувшим ходикам в углу.

Нам здесь вольно, гостям непрошеным.
В пыли, средь сундуков с тряпьём
Отыщем в переплёте кожаном
Старинной памяти альбом.

Дагерротипы пожелтевшие,
Немое кроткое кино.
Какие здесь помолодевшие
Все те, что умерли давно!

И прошлого живое зеркало
Вдруг наши отразит черты.
Вот я — во фраке, с бутоньеркою,
А в белом платье — это ты.

Мы были вместе. Что ж, всё сходится.
Всё подтвердилось — век спустя.
Вот ты, светла, как Богородица,
К щеке прижавшая дитя —

Моё. А дальше мрак сгущается.
Недолюбившие тогда,
Мы здесь стоим — всё возвращается,
Как бумеранг, через года!

Дай руку мне на все скитания.
Какие ждут нас времена?
Какая грусть и нежность тайная
На дне зрачков погребена?

Как сонник, память перелистана.
За перелеском день погас.
И наши тени смотрят пристально
Из тьмы, благословляя нас.

19 сентября 2001 года, Болдов Лев.

Фото В.Быкова


Наденешь ты лодочки лаковые,
Пройдёшься у всех на виду,
И парни, всегда одинаковые,
К точёным ногам упадут.
Глаза, до ушей подведённые,
Стреляют их по одному...
У мамки – работа подённая,
У батьки – всё в винном дыму.
Откроешь с подчеркнутым вызовом
Ненужный, но импортный зонт.
Витёк, военкомовский выродок,
В «Победе» тебя увезёт...

Слепая луна закачается,
И я, прилипая к стеклу,
Увижу, как ты возвращаешься
По серым проплешинам луж.
Пройдёшь мимо окон, потухшая,
В наш тихо вздыхающий дом.
В руках – побежденная туфелька
С отломанным каблуком.
Ушедшего детства мелодия,
Дождя запоздалая дрожь...

На красной забрызганной лодочке
Из жизни моей уплывёшь.


19 сентября 2009 года, «Лодочки», Ян Бруштейн, yanb

Кафе «Квартет». Без фрака, но в очках.
Завёл как биографию – со вскрика.
Нет ничего развязнее смычка
И более упёртого, чем скрипка.

И наблюдая за его плечом
Я заново привыкнуть приучался –
Есть ночи, где мы вовсе ни при чём,
И музыка, к которой непричастны.


19 сентября 2011 года, «Скрипач», Михаил Свищёв.
_______________________________________________________________________________




Юрику, старику, бывшему Командору

Сойдя с ума как с пьедестала,
Шагай неспешным командором,
И не разглядывай детали
Пространства, где идешь дозором.
Ты страшен тем, кто виноватей -
Потом все объяснит палач им,
Но обыватели в кроватях
Подавятся тоской и плачем.
Тебе разбойники и воры
Под пыткой выдадут такое,
Что ты не вынесешь позора
И дрогнешь каменной рукою.
Потом зависнешь в глупом тире:
Не по мишеням бить - по рожам,
Но вспомнишь, что давно потерян
Последний след в душе порожней.
Все узнаваемо до стона,
Лежишь в земле, возможно, сам ты,
Там, где шумят аттракционы
Вокруг погибшего десанта.
...Без толку встретились, без лада
И за грудиной - горячее.
Но ощущение приклада
Останется в моём плече, и...


19 сентября 2012, Ян Бруштейн , yanb, «Шаги командора»,
первое из цикла «Сны Коктебеля»

***
Ах, Дора-Дора...Бабка приходила
К тебе стирать и вычистить ножи.
Что за кривая, дьявольская сила
Меня за ней тащила, подскажи?

Ах, Дора-Дора...Зяма Моисеич...
Три шкафа книг, корица в порошке.
Я скоро научилась: "Шпрехен дейич" -
И Зяма гладил по льняной башке.

Ах, Зяма-Зяма..."Детка, алеф, гимель.
Вот это - бейз...ну, хватит на сейчас.
Я там тебе на кухне грушу вымыл,
Ты с семечкой не ешь, как в прошлый раз."

Стекло чекушки пело на иврите,
На идише шуршал в углу мизгирь.
"Вы, Дора Афанасьевна, скажите,
Чтоб муж-то Верке не дурил мозги:

Вам яблоки, а нам-то хватит брюквы...
Халат стирать? Запачкалась тесьма..."
Но как похоже вспыхивали буквы
Еврейского и русского письма,

Когда сливались в строки и абзацы
О бухенвальдском пепле и золе,
И о пожарах, что ночами снятся
Бревенчатой березовой земле.

Ах, Дора-Дора, что ты в книге видишь?
Ах, Зяма-Зяма, в чем ты видишь свет?
...а Васька-вор орал почти на идиш
Про хипес и вонючий марафет.

Такие на Калухе жили воры,
Что не приснятся в самом страшном сне...
Ах, Зяма-Зяма, схоронил ты Дору:
В Россию закопали по весне.

Мне было восемнадцать. Нынче сорок.
Нерусской не бывала я ни дня,
Но помню: алеф, гимель - будто морок,
И буквам догорать - внутри меня.

Я помню все: умерших и убитых,
Мозоли на руках и снег виска,
И все глядит из крашеных калиток
Глазастая еврейская тоска...


19 сентября 2015 года, Вера Кузьмина,
Tags: 19, 19 сентября, 2001, 2009, 2011, 2012, 2015, 21 век, Вера Кузьмина, Лев Болдов, Михаил Свищёв, Ян Бруштейн, сентябрь, стихи и фото, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments