Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Category:

22 октября. История одного интереса

Утром сегодня попадется мне на глаза запись в дневнике Корнея Чуковского от 22 октября 1967 года, в которой читаю:
...Я послал в Театр на Таганке рецензию о «Пугачеве» Есенина—Эрдмана. Приезжал ко мне директор театра Юрий Петрович Любимов — просить рецензию, так как театр подвергся нападкам начальства, вполне справедливо усмотревшего здесь пасквиль на нынешнее положение вещей. Замучен корректурами пятого тома своих сочинений — где особенно омерзительны мне статьи о Слепцове. Причем я исхожу в этих статьях из мне опостылевшей формулировки,
что революция — это хорошо, а мирный прогресс — плохо. Теперь последние сорок лет окончательно убедили меня, что революционные идеи—были пагубны...


Мне интересно всё про Таганку моей молодости и раньше, поэтому забрасываю в сеть запрос: "Таганка Пугачев Есенин Эрдман". Первое, что вылавливаю из невода результата поиска:


В дневнике К. И. Чуковского за 27 мая 1968 года содержится запись о том, как Константин Георгиевич Паустовский спас от уничтожения Театр на Таганке, а его главного режиссера Юрия Любимова — от увольнения. За подробностями той истории мы обратились к самому Юрию Петровичу.

Юрий Любимов:
— Проще назвать спектакль, который обошелся сравнительно гладко. Первый раз меня увольняли за спектакль «Павшие и живые», но это было раньше, а в 1968 году, если память мне не изменяет, — за «Пугачева». Там были интермедии, написанные Николаем Робертовичем Эрдманом. Собственно, об интермедиях Есенина просил еще Мейерхольд, но Есенин только развел руками: написалось как написалось, и большего сделать не могу. А Николай Робертович справился с этой задачей, хотя ставить было трудно, там были сложные ремарки, мизансцены… Об этих сложностях распространяться не буду.

Собственно, Эрдман и был инициатором постановки «Пугачева». Он мне говорил: «До сих пор эта поэма не идет в театре. Почему бы вам, Юра, не поставить ее?» Я долго отговаривался, не мог придумать, как справлюсь с такой задачей. Это мощный, орнаментальный стих. У нас не было актеров, выученных такой технике. Остужев мог. Но потом десятилетиями навязывался бытовизм, якобы правдоподобие, они и задавили все. А проклятый соцреализм вообще задушил театр. Всему надо было учиться заново.

Я проигрывал актерам запись авторского чтения. Оказалось, что у Есенина не тенор, а мощный баритон поразительной силы. Есть легенда, что когда он читал, ногти впивались в ладони до крови. Роль Пугачева исполнял Губенко. Это такого атаманского склада человек, он ухом улавливал есенинский ритм, характер, близкий его собственному. Хлопушу играл Высоцкий. Владимир попал в интонацию сразу и с удивительной точностью: читал неистово, как и сам Есенин. В нашей постановке были интермедии. Спектакль долго не принимали вообще, и главный удар пришелся на эрдмановские интермедии. Их вымарали самым безжалостным образом. В чем только не обвиняли: принижает образ Пугачева, извращает Есенина, ну и так далее. Соответственно, и оргвыводы последовали: спектакль закрыть, постановщика уволить… Когда все же с невосполнимыми потерями «Пугачева» приняли, только Николай Робертович с его благородством мог сказать: «Юра, спектакль получился, и Бог с ними, с интермедиями!» Другой бы начал кипеть, призывать — воюйте, отстаивайте, ни запятой не уступлю! А Эрдман все понимал и отнесся к этому стоически.

Он заикался от советской власти. Судьба у него нелегкая была: тюрьма, ссылка… Но это был такой господин, который мог себе многое позволить. Когда он отбывал ссылку за 101-м километром, к нему приехал Катаев: «Коля, мы всё устроили. Назначен прием у Горького в особняке Рябушинского. Ты туда приглашен, внесен в список. Будет Сталин, и он тебя простит». И что же ответил Николай Робертович? «Я не могу. В этот день состоятся бега, я должен быть там». И не пошел. Как уж они там Сталину объясняли отсутствие Эрдмана? А в 50-м на худсовете принимали фильм «Смелые люди», он в ту пору вынужден был писать сценарии по заказу. Фильм разгромили — худсовет возглавляли чиновники из ЦК: Ильичев и другие, помельче. Николай Робертович на все претензии отвечал остротами. Ему сделали замечание: «Как вы смеете шутить? Что вы себе позволяете?». Тогда Николай Робертович поднялся с места, заявил им: «Я думал, что пришел на худсовет, а это совсем другое учреждение». И обратился к соавтору, Вольпину: «Михаил Давидович, я заикаюсь, будьте любезны, пошлите их всех на х?», — и ушел. Пауза, как в «Ревизоре», немая сцена. Наконец, спрашивают Вольпина: «Что скажете?» Тот пожал плечами: «Повторить я не могу, а больше мне сказать нечего». И тоже ушел. Сценаристы ждали, но, к счастью, фильм понравился Сталину, это их и спасло. Вот какая была личность Николай Эрдман.

А тогда, за его интермедии к «Пугачеву» меня снимали с работы. Я еще ходил в театр, но приказ об увольнении должен был вот-вот выйти. И вот однажды вечером — я был тогда женат на Людмиле Васильевне Целиковской — в доме собрались гости, играли в преферанс, а после игры полагался ужин. .. Я ждал, когда меня позовут, у себя в комнате, и вдруг — звонок. И я, как сейчас, помню, взял трубку. Оттуда раздался слабый голос глубоко больного человека: «С вами говорит Паустовский». Сначала подумал, что меня разыгрывает какой-то дурной артист. Может, и с самыми благими намерениями — поддержать, подбодрить… Но потом понимаю — артисту не выдумать ни интонацию, ни такой текст — проникновенный, сочувствующий человеку, которого он плохо знал. Он был у меня в театре один или два раза. Я с ним здоровался, провожал на место — ну, вот и все. Книги его я, конечно, читал, высоко ценил, он вызывал у меня глубокое уважение. Я стал благодарить его, а он мне сказал вот что: «Я узнал, что вас увольняют, лишают возможности работать, и все никак не мог придумать, как бы помочь вам в эту трудную минуту. Но на днях мне сказали, что, оказывается, моим поклонником, — говорил он это с трудом, с одышкой и как бы стесняясь, — является Алексей Николаевич Косыгин. И я написал ему письмо о том, что нельзя губить театр, нельзя снимать главного режиссера. После этого мне позвонил помощник, соединил с Косыгиным, и я сказал ему: „С вами говорит умирающий Паустовский. Я умоляю вас не губить культурные ценности нашей страны. Если вы снимете Любимова, распадется театр, погибнет большое дело“. Обещал помочь. Я не знаю, как там у них будет решаться, но позвольте выразить вам свое участие в грустном периоде вашей жизни». Ну, а дальнейшие события показали, что никакой это не розыгрыш, приказ об увольнении не подписали, а я отделался каким-то выговором, но все еще надеялся вернуть в спектакль эрдмановские интермедии. За этим и приехал к Чуковскому, чтобы он дал о них свое заключение, заступился, написал, что Эрдман вовсе не искажает Есенина, что он с Есениным дружил. К сожалению, не помогло. А когда скончался Паустовский?

- 14 июля того же 1968 года. Это был последний поступок в его жизни.

— Да, поступок. Больной человек — здоровья нет, сил нет, но он все-таки написал письмо, стал думать, как его отправить, кому, узнал, что Косыгин к нему хорошо относится. И заступился за человека, в общем-то ему малознакомого. Но речь-то шла не столько обо мне, сколько о театре, и этот разбитый болезнями человек не мог смолчать. (Источник:
http://copy.lyubimov.info/taganka/index-2320.htm)


Ну, я, естественно, снова к дневнику Чуковского:
1968:
Суббота 25. Май.
...В пять часов приехал ко мне Юрий Петрович Любимов, руководитель «Театра на Таганке»—жертва хунвейбиновского наскока на его театр.Сним Элла Петровна—зав. лит. частью.
Хотят ставить на сцене мою «Чукоккалу». Очень смешно рассказывал о посещении театра «Современник» Хрущевым и вообще показывал Хрущева...
Понедельник 27. Май.
...Сейчас я вспомнил, что Любимов рассказал о подвиге Паустовского. Паустовский очень болел, все же он позвонил Косыгину и сказал: — С вами говорит умирающий писатель Паустовский. Я умоляю вас не губить культурные ценности нашей страны. Если вы снимете с работы режиссера Любимова — распадется театр, погибнет большое дело и т. д. Косыгин обещал рассмотреть это дело. В результате — Любимов остался в театре, только ему записали «строгача».


А попутно с этим еще просмотрел и эти ссылки:
http://tagankateatr.ru/repertuar/Pugachev

https://www.youtube.com/watch?v=zUohE8OG4AE

http://tvkultura.ru/video/show/brand_id/32042/episode_id/980070/video_id/994093/

https://www.youtube.com/watch?v=YG5D0_UvylI

Такая вот история поиска получилас )

Tags: 20 век, 22, 22 октября, Владимир Высоцкий, Корней Чуковский, Таганка, Юрий Любимов, видео, дневники, октябрь, театр нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments