?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
12 ноября. На ступенях войны
I am
vazart
написаны строчки этих стихотворений и дневниковых записей.

Полон и просторен
Край. Одно лишь горе:
Нет у чехов — моря.
Стало чехам — море

Слёз: не надо соли!
Запаслись на годы!
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

Не бездельной, птичьей —
Божьей, человечьей.
Двадцать лет величья,
Двадцать лет наречий

Всех — на мирном поле
Одного народа.
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы —

Всем. Огня и дома —
Всем. Игры́, науки —
Всем. Труда — любому —
Лишь бы были руки.

На́ поле и в школе —
Глянь — какие всходы!
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

Подтвердите ж, гости
Чешские, все вместе:
Сеялось — всей горстью,
Строилось — всей честью.

Два десятилетья
(Да и то не целых!)
Как нигде на свете
Думалось и пелось.

Посерев от боли,
Стонут Влтавы воды:
— Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

На орлиных ска́лах
Как орёл рассевшись —
Что́ с тобою сталось,
Край мой, рай мой чешский?

Горы — откололи,
Оттянули — воды…
…Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы.

В сёлах — счастье ткалось
Красным, синим, пёстрым.
Что́ с тобою сталось,
Чешский лев двухвостый?

Лисы побороли
Леса воеводу!
Триста лет неволи,
Двадцать лет свободы!

Слушай каждым древом,
Лес, и слушай, Влтава!
Лев рифмует с гневом,
Ну, а Влтава — слава.

Лишь на час — не боле —
Вся твоя невзгода!
Через ночь неволи
Белый день свободы!


12 ноября 1938, Марина Цветаева, первое из цикла "Стихи к Чехии".


Михаил Пришвин записал в дневнике 11 и 12 ноября 1939 года:

...
Речь Гитлера в Мюнхене напечатана целиком в «Правде» и даже слова: «Так угодно Провидению». В этой речи есть нечто, убеждающее сразу, то самое, чего хотят большевики, [но] не могут: у большевиков люди сидят бессмысленно десятки лет, пока сами события наконец-то удостоверят в правильности их заключений. У нас без красоты и без вдохновения, без чувства трагического. Чуть начиналось это у Керенского, но быстро перешло в красное словцо. В лице Гитлера наконец-то революция приобретает своего героя, становится сразу понятной вся современная борьба народов за свое освобождение.
Откуда это взялось, что чувствую в себе Гитлера? Не от моего ли помешательства на Вагнере (43 раза «Тангейзер»!) Но тогда почему такая тяга к Вагнеру?



Смех как сильнейшее средство личной обороны.
И если когда что-нибудь злит и ты не хочешь остаться в глазах людей раздраженным стариком, хватайся за смех: это средство спасет тебя и от людей и выпрямит тебя перед самим собой.
...
Германский народ с героическим выражением – это несомненно и удивительно. И в то же время несомненно, что юмор немецкий никого не смешит, кроме самих немцев. Русский же народ исполнен юмора, и это его характерная черта.



Над бурным морем Северным
Сражались истребители,
Стальные ястреба,
В свинцовом ливне веерном —
Вы видели? Вы видели?—
И глохнула стрельба
Над бурным морем Северным.

Над бурным морем Северным,
Над водными просторами
Заглох воздушный бой.
Как тучи, цугом траурным
С бесшумными моторами
Летят они гурьбой
Над бурным морем Северным.

Над бурным морем Северным
Проносятся валькирии,
Всех павших подобрав.
Вы девам смерти все верны,
Вы — званые на пире их.
В Валгаллу путь кровав
Над бурным морем Северным.

Над бурным морем Северным
Несутся истребители
Быстрей сверхскоростных
Кортежем черным траурным
К Валгалловой обители
В сверканьях расписных
Над бурным морем Северным.


12 ноября 1940, «Над Северным морем», Михаил Зенкевич.

Михаил Пришвин, 12 ноября 1941 года:

Морозное утро с луной и звездами. Собираюсь идти в Купань покупать картошку с целью закопать для голодного лета. По стенам в моей комнате развешаны прикрытые от глаза мешки с мукой. На полу ящики с вермишелью, крупой и пр. Под карнизами окон, где похолоднее, баночки с маслом сливочным, русским, растительным. В подполье зарыты рукописи, сахар и немного рису. Также готова огромная яма, чтобы на случай побега или пожара набросать в нее сложенные чемоданы и закопать. В углу икона Б. Матери, обыкновенно закрытая от постороннего глаза кофточкой.

Товарищ, сегодня над нею
Закаты в дыму и крови,
Чтоб ненависть била сильнее,
Давай говорить о любви.

Под грохот тяжелых орудий
Немало отхлынуло дней,
Товарищ, мы — русские люди
Так скажем, что знаем о ней.

Расскажем и все будет мало,
Споем, как мы жили в ладу.
Товарищ, ты будь запевалой,
А я подголоском пройду!

Вся солнце, вся свет и отрада,
Вся в травах-муравах с росой,
Широкие ярусы радуг
Полнеба скрывали красой!

Поляны, поляны, поляны
Везде земляникой цвели,
Баяны, баяны, баяны
Звенели, горели и жгли!

Катились глубокие воды,
И ветер слетал с парусов
На красные трубы заводов,
На кроны дубрав и лесов.

И хмурые видели глыбы
В гранитном подножьи — прибой,
И в заводи, полные рыбы,
Слеталися чайки гурьбой!

И день занимался прекрасный,
И весен веселых гонцы
Галчата сидели на пряслах,
И шли бороздою скворцы.

Ручья в краснотале, всех краше
В них звезд голубых — огоньки,
В них русские девушки наши
Бросали цветы и венки!

И — любит не любит — гадали
В тени белоногих берез…
О, милые, светлые дали,
Знакомые с детства до слез!

Долины, слепящие светом,
Небес молодых синева.
На всем этом русская мета
И русского края молва!

Нам дорого это и свято,
Нам край открывался родной
За каждой травинкой примятой,
За каждой былинкой степной.

Встают за высокою рожью,
За взлетом на крышах коньков,
За легкой знакомою дрожью
Склоненных к воде ивняков;

За красною шапкой рябины,
За каждым дремучим ручьем,
За каждой онежской былиной,
За всем, что мы русским зовем,

Родней всех встают и красивей
Леса, и поля, и края...
Так это ж, товарищ, Россия,
Отчизна и слава твоя!


«Россия», Александр Прокофьев, ЛЕНИНГРАД. (По телеграфу).
12 ноября 1942 года в газете "Красная звезда".


В этот же день того же года в том же Ленинграде поэт Вера Инбер делает запись:

Окончательно устроились на зимовку в моей маленькой комнате. Перенесли сюда диван, обеденный стол, этажерку с посудой. У печки здесь сохранилась даже муха. Когда тепло — она оживлена и подвижна. Стоит Евфросинье Ивановне хуже истопить печку — муха вяло сидит на стене: она мне заменяет градусник.
Ночь была тихая. Сейчас тоже тихо. Что в Северной Африке — неизвестно, так как немцы специально не дают слушать радио: как только доходит до иностранных известий — тревога. Но все равно — в Ливии немцев бьют, это доподлинно известно.
Вечер. Немцы высадились в Тунисе. Кроме того, они заняли Виши, Марсель и Лион. Теперь вся Франция в их руках.
В Сталинграде бои идут за улицу, за дом, за лестничную площадку.
Воображаю, что делается сейчас в эфире. Какая там давка радиоволн, речей, сообщений, сводок, телеграмм и т. д.!
Что касается меня, то я должна неотрывно писать главу, иначе потом не угонишься за событиями.


Русский хлеб делить враги
Стали рано слишком:
Дескать, фрицам - пироги,
А румынам - пышки.
Занося арийский нос
Все наглей и выше,
Нам они сулили воз
Синяков да шишек.
Но к пшеничным пирогам
Мы охочи сами:
Мы оставили врагам
Шишки с синяками.
Недалек расплаты срок,
Скоро гадам крышка!
Что ни сводка - нам пирог,
А фашистам - шишка!


12 ноября 1943, «Пышки и шишки», Дмитрий Кедрин.


Михаил Пришвин в дневниковой записи от 12 ноября 1944 года:
...
Шевелится повесть-комедия-фильм о женихе, который заочно влюбляется на фронте, прочитав письма, направленные к его убитому другу. Заочная любовь: переписка. Открывается возможность сопровождать генерала в Америку. Жених привезет из Америки подарков, а м. б. и ее возьмет с собой. Все население большой квартиры ждет жениха. Приходит срок, но он не является. Волнение в квартире (жильцы все наши знакомые: смешные диккенсовские люди: Елена Констан., Алекс. Ник.). Вдруг появляется жених вместе со своим другом: оказалось, они дожидались, когда портной сошьет форму. Невеста некрасивая, но в процессе любви расцветает. Мечтают, собираются в Америку.
И вдруг все изменяется: не в Америку, а на фронт, на верную смерть. И вот тут впервые девушка влюбляется и делается красавицей...


Из его же дневника в записи 12.11.1945 г.:

...
Рафаэль.
Говорят, что когда вынесли в Дрездене «Сикстинскую Мадонну» для отправления в Россию, то все бывшие при этом военные отдали честь Рафаэлю.