Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

13 января. Старый Новый год

в стихах и дневниковой прозе.

АЛЕКСАНДР БЛОК
1912 год.
·     13 января (31 декабря). Сильный мороз. Эти дни мы встаем рано, — месяц еще не погаснет, а под ним розовое небо ...
Дай бог встретить Новый год и прожить — заметно. Дай бог.
Нет, лучше не кончить записи никак, я суеверно боюсь вписывать недостаточно важные (по настроению, которое сейчас) в эту тетрадь.


1913 год.
·    13 января (31 декабря). Утром — я еще не встал — пришел А. Я. Цинговатов, учитель гимназии в Ростове н/Д. — «поклонник», читать свои стихи. Я его спровадил.
Пока гулял, приехала милая, растерянная с дороги. Умывается.
Письма: от Аносовой — стихи, от Скворцовой — поздравление с Новым годом…
Разговоры по телефону с А. М. Ремизовым и Аничковым.
Вечером пойдем к маме — встречать Новый год.


Ты всё, что сердцу мило,
С чем я сжился умом;
Ты мне любовь и сила;
— Спи безмятежным сном.
Ты мне любовь и сила,
И свет в пути моем;
Всё, что мне жизнь сулила;
— Спи безмятежным сном.
Всё, что мне жизнь сулила
Напрасно с каждым днем:
Весь бред младого пыла;
— Спи безмятежным сном.
Судьба осуществила
Всё в образе одном,
Одно горит светило;
— Спи безмятежным сном.

(К. Павлова)
(примечание: неполностью цитируемое в дневнике Блока стихотворение Каролины Павловой называется "Серенада", 1851г.)

У мамы — елка, шампанское, кушанье! Было уютно и тихо. Сюрпризы в ящиках с гаданьем — мы с милой получили одно и то же — смеяться. Тетины подарки: Любе — кипсэк, мне — Баратынский. В яйце, кроме того, у милой — часы, а у меня — мешок для денег. Пришли поздно домой тихой улицей.

СЕРГЕЙ ПРОКОФЬЕВ

1923 (Франция):
13 января. Написал всю последнюю сцену Мефистофеля с Рупрехтом, и таким образом кончил «Огненный ангел».
Конечно, есть много мест несомкнутых, а пятый акт и вовсе сшит на живую нитку, но важно, что поставлена конечная точка, и, как выразился Б.Н., «броненосец всё-таки спущен на воду». Второе сегодняшнее событие — сегодня в Брюсселе и вообще в Бельгии в первый раз исполняются мои сочинения, во всяком случае крупная вещь — «Скифская сюита». Наконец, третье событие: мама довязала шарф, который она хочет послать в Пензу тёте Кате и который она вяжет уже с полгода. Словом, решили встречать русский Новый Год, что и сделали очень весело, выпив под полуночный звон монастырской башни бутылку шампанского.


1927(Франция, в поезде):
13 января. Сегодня отъезд в Россию. Одновременно с этим ликвидация квартиры на rue Troyon. А потому — уборка, сдача инвентаря, укладка и толкотня. Даже волновались, боясь, что не кончим всего к отходу поезда. У одного из чемоданов, только что купленного, не оказалось ключей. Горчаков, хотя и скаут, не мог завязать по-человечески ни одного пакета, несмотря на то, что узлы, по его мнению, он делал специально скаутские. Под конец действительно пришлось порядочно спешить. По дороге завезли в издательство различные предметы: некоторые из остающихся чемоданов, картины и прочее, и попали на вокзал за десять минут до отхода поезда, когда там собралось уже порядочно народу: Боровские, Самойленки, Пайчадзе и т.д. Поезд страшно шикарный, синий, с золотой отделкой; я выбрал его нарочно, наперекор стихиям, дабы не жалели бедных уезжающих в страну большевиков. Ехать к пролетариям — так с «Норд-экспрессом». Было много конфет, оказавшихся очень вкусными, и отъехали весело.
У Пташки и у меня было по отдельному купе, которые соединялись друг с другом. Тут бы и выспаться, но в полночь разбудили на немецкой границе. Осмотр вещей и паспортов, довольно поверхностный, но когда я заикнулся о большом багаже, немецкий чиновник заявил, что таких сундуков в багажном вагоне нет, несмотря на то, что я отлично помнил, как их на моих глазах погрузили в него.
В дальнейшем так и оказалось, что добрый немец напутал, но его утверждение испортило настроение и сон.



1930 (США):
13 января. Обедали у Кусевицких, которые после четырёх концертов, данных в течение сорока восьми часов, отдыхают. У них в новом отеле Savoy Plaza чудный номер с фантастическим видом на Нью-Йорк.
Всё прошло мягко и ласково, но в общем они совсем не занимаются мною, как можно было ожидать. Симфониетту, которую передала ему Пташка, он едва ли сыграет — трудновато и длинновато, и не скучновато ли? — а вообще думал целую программу из моих сочинений, но едва ли сумеет срепетировать. Я сказал, что целая программа была бы для меня особенно важна в нью-йоркском концерте pour me poser bien в этом обожравшемся городе. Кусевицкий ответил: подумает, постарается, словом, неопределенности.
В одиннадцать вечера отправились (все мы были во фраках) к Mme Loomis, которая очень любит русских, и устроила сегодня встречу русского Нового Года. Там были и великие князья, и хор казаков, и провозглашение гибели «дьявольских узурпаторов» большевиков. После Москвы казалось, что больные люди играют в театр. Когда Великий князь Александр Михайлович (тот породистый старик, которого я видел у Wiborg) вставал, то вставали все. Я спросил тихонько Дукельского: «Можно ли сесть?», он ответил: «Нет, ещё опасно». А Орлов рассказал, что Александр Михайлович, услышав его игру, сказал: «Прекрасно! Какая лёгкость! Точно играете на балалайке». Меня судьба уберегла от разговора с ним, но меня представили сыну Великого князя Константина Константиновича, красивому юноше. Он спросил:
— Вы Прокофьев? Вас очень хвалят в Лондоне.
Я:
— Но мне казалось, что в Англии меня любят меньше всего...
Великий князь:
— Я слышал, как вас хвалили у Lady Cunard.
Казаки танцевали лезгинку — и в общем было нелепо. Вернулись в два, как из комедии. Кусевицкие уехали в Бостон.

РОЛАН БЫКОВ
1982:
13 января. С Новым годом, Ролан Антонович! С Новым годом по старому стилю! Стиль стар явно! Мне ли, поборнику нового, мириться с таким старым стилем?! А сердце колотится в глотке, как гол в сетке ворот! Хе...вый я голкипер! Сколько еще жизнь будет учить? Все смирение да смирение — а дальше что?

1985:
13 января. ...Половина третьего ночи. Лена жарит гуся. (Гуся я купил на Новый год, но Лена заболела вслед за Пашей, а потом и я.) Гусь стал пахнуть — стали его жарить по необходимости. Завтра надо будет приглашать гостей. Так и живем.
________________________________________

Какое это счастье - гости в доме!
Без них он скучен, холоден и пуст,
Довольно, свет и воду экономя,
Гостей не принимать, пусть едут, пусть

Их смех задорный наполняет своды,
Веселая клубится кутерьма,
Пусть ощущенье радостной свободы
Нам пищу даст для сердца и ума.

Отныне для гостей открыты двери,
Любому место здесь сегодня есть,
Что все материальные потери,
Когда моральных выгод нам не счесть!

Осталась череда унылых буден
В далеком прошлом. Нынче ж, погляди,
Дымится борщ, дрожит в тарелке студень,
Молочный поросенок посреди

Стола лежит, прищурившись лукаво,
Не так уж, мол, он страшен, мир иной...
В кругу друзей, какое счастье, право,
Сбить жар душевный стопкой ледяной.

А после - танцы, игры и шарады,
От Петросяна свежий анекдот,
Ну что тебе еще для счастья надо,
Когда оно само буквально - вот.

…Ах, зимний день, как он истаял скоро,
Сгустился зимний вечер за окном,
Но вот уже и первый луч Авроры,
Пора, друзья, забыться сладким сном.

Хоть не для всех найдутся здесь кровати,
Но это полбеды, а не беда,
Кто хочет, может спать лицом в салате,
Условности - такая ерунда.

…Но вот и утро. Боже, эти лица
Не описать нерусским языком.
Вставайте, граф, пора опохмелиться!
Как вы, не знаю, лично я - пивком.

А на столе, как в зимнем поле, пусто,
Посуды грязной высится гора,
И у хозяйки зримо крепнет чувство,
Что кой-кому давно домой пора.

Хозяин с этим внутренне согласен,
Хоть виду до поры не подает,
Момент подобный для семьи опасен,
Он для конфликта почву создает.

Да и гостям обрыдли эти пляски
И, сдерживая ненависть с трудом
К хозяевам, кто в шубы, кто в «аляски»
Одевшись, гости покидают дом.

…Какое это счастье! Снова трое
Нас в доме нашем - дочь, жена и я,
Не ценим мы, товарищи, порою
Понятие такое, как семья.

Сейчас мне дочь запрыгнет на колени,
Жена склонится головой к плечу,
И в сладостном семейном этом плене
Готов уж оказаться я, но чу!

Вновь слышу за калиткою шаги я,
Восторженные крики, звонкий смех.
…Одни уехали. Приехали другие.
Когда ж их, б..., поубивает всех!


13 января 2007 года, «Постновогоднее», Игорь Иртеньев.




Я купила каждому по подарку,
вот иду домой и грызу буханку,
у меня один носок наизнанку,
а в кармане, конечно, гвоздь.
Обстоятельства жизни меня сильнее,
я иду и твержу, что не заболею,
я приду и сяду у батареи,
мне не хочется ничего.

Поплывёт расслабленно-безучастно
отвлечённо-блюзовое пространство,
моя база загружена в постоянство,
как у глубоководных рыб.
Всё решается просто, без чьей-то помощи –
я открою скобку, как будто форточку,
и за скобки вынесу всё, что хочется,
(не забыть бы потом закрыть)

Это, может быть, что-нибудь атмосферное,
что-то вечно колющее и нервное,
далеко зачем ходить за примерами –
не утешат и не спасут.
Покидает праздник дома пустынные…
А на острове дерево мандариновое,
и киты из моря сверкают спинами,
улыбаются и поют.


13 января 2012, «там, на острове…»,
Мария Махова
Tags: 13, 13 января, 18 век, 1912, 1913, 1923, 1927, 1930, 1982, 1985, 20 век, 2007, 2012, 21 век, Александр Блок, Каролина Павлова, Мария Махова, Ролан Быков, Сергей Прокофьев, дневники, праздники этого дня, стихи, стихи нашего времени, январь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments