?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
18 января. Дрожжи мира-2
I am
vazart
по стихам нашего времени.


Как будто силой центробежной
я брошен в сонные дворы,
куда зима тропинкой снежной
несет нехитрые  дары…

Что там -  в мешке у сей старухи:
тревогу прясть - веретено,
суглинка мерзлого краюха,
тоски прокисшее вино?

Зимы угрюмо бормотанье.
И на пронзительном ветру
души все пристальней вниманье
в дыму житейском и пару

к вещам, подсвеченным грошовой
свечою скорби, к тишине,
прозрачной музыки лишенной,
к фольговой бабочке в окне,

к подаркам зимним, неминучим,
к сухой шиповника листве,
к слезам, и сладким, и горючим,
в платке, на детском рукаве.

И пусть за них не ухватиться,
но и в слепой  посмертной тьме
фольговой бабочке светиться
в летящем скошенном окне,

и сердцу сумрачному мерно
тянуть тревоги долгой нить,
слезам гореть,
музЫке  меркнуть,
вещам о жизни говорить.

18 января 2009 года, Сергей Пагын

Нашепчешь – накличешь такое,
что даже не снилось тебе -
ночное, немое, большое
в твоей маломерной судьбе.

И слово пустивши без страха
по ветру в ночи, по реке,   
молчанию, пеплу и праху
ты вновь присягаешь в тоске.

И сбудется все, что накликал:
безвременный снег за окном,
дымящая печка, бутылка
с постылым сиротским вином

и рыжая псина хромая,               
и тот, кто, невидим и тих,
из глины лазурь выжимает
для слёз помутневших твоих.

18 января 2012 года, Сергей Пагын

Единственный из проклятого рода,
Плевал в колодец и не дул на воду,
И никому не верил на Земле.
Он заплатил за батю-полицая...
Не разглядел тогда его лица я
В плацкартной ненасытной полумгле.

Он говорил, не мог остановиться,
И бился голос как слепая птица –
Казалось, что расколется окно.
Он говорил о лагере, о воле,
И я, пацан, объелся этой боли,
И словно бы ударился о дно.

Цедил слова он, бил лещом по краю
Нечистого стола. И, обмирая,
Смотрела злая тётка на него.
Он пиво пил, и нервно цыкал зубом,
И тётке говорил: «Моя голуба...
Не бойся, я разбойник, а не вор!»

Он растворился в городке таёжном,
И все зашевелились осторожно,
Шарахаясь от встречного гудка.
И пили водку, хлеб кромсая ломкий,
И только мама плакала негромко,
И говорила: «Жалко мужика...»


18 января 2013, «Севера. Плацкартное», Ян Бруштейн, yanb


***
                          «Напылили вокруг. Накопытили»
                                                    Сергей Есенин


Не пора ли нам на волю,
Да на фронт - под плачи жен…
Эх, по рюмке водки, что ли!
И – грузиться в эшелон.

Забирайте ноутбуки,
Ручки и карандаши…
На хрена вам эти муки,
Эти выверты души.

-Загрузились?
                       -Погрузились!
-Так вперед! Сжигай мосты!.
Мы - поэты из России,
И примкнувшей к ней Москвы.

Эшелон дал ход - на волю!
Фронта линия близка.
И поет над русским полем
Пулеметная строка….

Просыпаюсь. Полшестого.
Страшен сон. Горька заря.
Подрезает пуля слова
В чистом поле косаря.

Но в глазах еще нет мрака,
Шепчут губы горячо:
«Пузырись моя рубаха!
Раззудись мое плечо!».

Я с  кровати свешу ноги.
Вот он, двадцать первый век
На моем стоит  пороге -
Беспощадный, как абрек.

Нет ни выхода, ни входа,
А за окнами  - трава
Мне по пояс. Время года -
Сенокосное. Братва,

Возвращайся!  Бой окончен.
И земля нас ждет, как мать.
Слово тайное бормочет
И вздыхает. Видно, хочет
Неразумных нас обнять.

А в полях рассвет  клубится,
И из времени реки
Вместе с дикой кобылицей
Восстают родные лица,
Шелестят стихи, стихи…


         2013

18 января 2013 года,
Александр Александрович Логинов

Жизнь гранеными стаканами
Тянут воля и тюрьма,
Где рассохлись деревянные,
Простодырые дома.


Двухэтажки-двухэтажечки,
Алиментики - долги.
Что ж ты, маслице, не мажесси
На ржаные пироги?


Погуляй на Волге, Каме ли,
Утопи в Босфоре нож,
Поживи в палатах каменных -
Помирать сюда придешь,


Где из кухонь тянет щавелем,
Где запоров нет - на кой?
Где помолятся во здравие
И нальют за упокой,


Где старуха Перелюбкина -
Костыли да медный крест -
На просушку рядом с юбками
Прицепила край небес,


И смеется - вот зараза ведь,
Муха подлая цеце -
Потому что кареглазого
Жду, как дура, на крыльце...


18 января 2015 года, «Двухэтажечки», Вера Кузьмина, Веник Каменский (Примечание: 18 января - день рождения Веры Кузьминой).


Знаю, что жизнь никому ничего не должна.
Но на финальной прямой надоевшего трека
хочется чуда.
Неясно, какого рожна.
Я в чудеса, извините, не верил полвека.
Все-таки хочется.

Утром проснуться живым.
Выйти из дома пораньше (еще на рассвете),
трижды крутнуться на пятке под хохот совы –

и очутиться в державе, где властвуют дети.
Там, где любовь – безусловна, а вера – крепка.
Там, где жалеют, надеются, ждут и прощают.
Там, где на льду, под которым уснула река,
парни своими руками каток расчищают,
девочки мчат на коньках – только ветер в лицо:
лютый мороз – лишь преддверие жаркого лета.
Все впереди.

В этом – счастье,
в конце-то концов.
Счастья иного, увы, как я выяснил, нету.
Ну-ка, Хоттабыч, давай, шебурши в бороде.
Трах-тибидох, крибле-крабле, аресто моментум!
Дыры в мундире уже не прикрыть позументом –

мне нужных слов не найти никогда и нигде.
В зеркале Горлум – злорадно кривится внутри:
чуда не будет, дружок, не по силам поклажа.
И не попасть в Зазеркалье – хоть пятку сотри,
хоть бороденку свою всю повыдергай даже...


18 января 2016, Геннадий Рябов