Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

23 января. Дела поэтических буден

   Вот письма, все - твои (уже на сгибах тают
    следы карандаша порывистого). Днем,
    сложившись, спят они, в сухих цветах, в моем
    душистом ящике, а ночью -- вылетают,
    полупрозрачные и слабые, скользят
    и вьются надо мной, как бабочки: иную
    поймаю пальцами, и на лазурь ночную
    гляжу через нее, и звезды в ней сквозят.

            23. 1. 1923. Владимир Набоков, «Письма».



Знаю, что не сбыться по весне и
В этот год мечте моей давнишней:
Вместо экзотической Гвинеи
Я поеду в пролетарский Нижний.
Чтоб по специальному заказу,
При знакомстве более коротком,
Показать свою особу сразу
Теще, бабушке, дядьям и теткам.
 
Там не разойтись моей натуре,
Там конфликт получится не мелкий,
Если в споре о литературе
Запущу я в дядюшку тарелкой.
Иль экзальтированную тетку,
Умилив галантностью сначала,
Я поволоку заткнув ей глотку
Чтобы благим матом не кричала.

Нет, там участь ждет меня такая:
Свято чтить семейственный обычай,
Никогда ни в чем не допуская
Даже минимальных неприличий.
Делать то, что все найдут полезным,
Привыкая к частым переменам,
Быть со всеми приторно-любезным,
То есть образцовым сверхджентльменом.

Видеть только то, что мне покажут,
Отвечать почтительно и чинно,
И тогда все родственники скажут:
«Он очаровательный мужчина!..»
Заживу я там без огорченья,
Кой-какой принакоплю излишек,
И для тещиного развлеченья
Заведу полдюжины детишек.

Стану рассуждать о профсоюзах,
О пайках и о дороговизне,
И забуду навсегда о музах
Да, пожалуй, кстати и о жизни.
А в Москве друзья собравшись вместе,
Молвят: «Нижний это, брат, не Ницца!
Да «погиб поэт, невольник чести»,
Угораздил черт его жениться!..»

<1928 г. 23 января. Понедельник. Москва> Николай Минаев.



Скрепив очки простой веревкой, седой старик читает книгу.
Горит свеча, и мглистый воздух в страницах ветром шелестит.
Старик, вздыхая гладит волос и хлеба черствую ковригу,
Грызет зубов былых остатком и громко челюстью хрустит.

Уже заря снимает звезды и фонари на Невском тушит,
Уже кондукторша в трамвае бранится с пьяным в пятый раз,
Уже проснулся невский кашель и старика за горло душит,
А я стихи пишу Наташе и не смыкаю светлых глаз.

23 января 1935, Даниил Хармс.


На берегах цветущих Леты
Живут умершие поэты.
Беседуют и пьют нектар.
Иного здесь не наливают,
И холодов здесь не бывает,
И все на равных – млад и стар.

Здесь Пушкин размышляет с Блоком.
О чем-то вечном и высоком –
О Шиллере и о любви.
С травинкою в зубах, рассеян,
Глядит, прищурившись, Есенин
На небо в жертвенной крови.

Поручик, тонкий ус кусая,
Следит, когда мелькнет косая
Тень паруса, как вещий знак.
О чем-то споря меж собою,
Бредут, померившись судьбою,
Цветаева и Пастернак.

Им все вершины были малы,
И неуютны пьедесталы,
И собственная в тягость плоть.
Теперь от нас они далече,
Для них невнятны наши речи,
Над ними властен лишь Господь

Да воздух – братский и сиротский.
Гекзаметры бормочет Бродский
Стихиям ветра и воды.
Шумят платаны величаво.
Присев в сторонке, Окуджава
Негромко пробует лады.

За все превратности награда
Им эта райская прохлада
И бег неспешный облаков.
…А наш Парнас – на ладан дышит.
И нам писать – для тех, кто слышит,
А не для будущих веков!


23 января 2002 года
, Болдов Лев
Tags: 1923, 1928, 1935, 20 век, 2002, 21 век, 23, 23 января, Владимир Набоков, Даниил Хармс, Лев Болдов, Николай Минаев, классика, стихи, стихи нашего времени, январь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments