Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Category:

24 января. Люди в памяти

Помещенные здесь стихи - о людях, которых помнили или помнят до сих пор.

Когда Игорь Северянин написал Владимиру Маяковскому это воспоминание-вызов, оба, хотя и в разных странах жили, но были живы.

Мой друг, Владимир Маяковский,
В былые годы озорник,
Дразнить толпу любил чертовски,
Показывая ей язык.
Ходил в широкой желтой кофте,
То надевал вишневый фрак.
Казалось, звал: «Окатострофьте,
Мещане, свой промозглый мрак!»
В громоздкообразные строки, —
То в полсажени, то в вершок, —
Он щедро вкладывал упреки
Тому, кто звал стихи «стишок»…
Его раскатный, трибунальный,
Толпу клонящий долу бас
Гремел по всей отчизне сальной,
Где поп, жандарм и свинопас.
В те годы черного режима
Мы подняли в искусстве смерч.
Володя! Помнишь горы Крыма
И скукой скорченную Керчь?
О вспомни, вспомни, колобродя
Воспоминаний дальних мгу,
В Гурзуф и Ялту, мой Володя,
Поездку в снежную пургу.
В авто от берегов Салгира
С закусками и коньяком
И этот кошелек банкира,
Вдруг ставший нашим кошельком!
Ты помнишь нашу Валентину,
Что чуть не стала лишь моей?!
Благодаря тебе, я вынул
Из сердца «девушку из фей»…
И, наконец, ты помнишь Сонку,
Почти мою, совсем твою,
Такую шалую девчонку,
Такую нежную змею?…
О, если ты, Владимир, помнишь
Все эти беглые штрихи,
Ты мне побольше, поогромней
Швырни ответные стихи!


24 января 1923 года, «Владимиру Маяковскому», Игорь Северянин.



20 лет назад не стало поэта Владимира Соколова. Живший тогда в США Евгений Евтушенко пишет стихотворение "На смерть друга" и прилетает на похороны.

Когда я встретил Вл. Соколова,
он шёл порывисто, высоколобо,
и шляпа, тронутая снежком,
плыла над зимней улицей "Правды",
и выбивающиеся пряди
метель сбивала в мятежный ком.

Он по характеру был не мятежник.
Он выжил в заморозки, как подснежник.
Владелец пушкинских глаз прилежных
и пастернаковских ноздрей Фру-Фру,
он был поэтом сырых полениц
и нежных ботиков современниц,
его поэзии счастливых пленниц,
снежком похрапывающих поутру.

В метели, будто бы каравеллы,
скользили снежные королевны
и ускользали навек из рук,
и оставался с ним только Додик -
как рядом с парусником параходик,
дантист беззубый, последний друг.

Висели сталинские портреты,
зато какие были поэты!
О, как обчитывали мы все
друг друга пенящимися стихами
в Микишкин-холле, или в духане,
в курилке, или в парилке в бане,
в Тбилиси, Питере, Москве!

Рождались вместе все наши строчки,
а вот уходим поодиночке
в могилу с тайнами ремесла.
Но нам не место в траурной раме.
Непозволительно умиранье,
когда поэзия умерла.

На наши выстраданные роды
ушло так много сил у природы,
что обессилела потом она,
мысль забеременеть поэтом бросив.
Кто после нас был? Один Иосиф.
А остальные? Бродскоголосье -
милые люди или шпана.

Мы все - приёмыши Смелякова -
Жана Вальжана века такого,
который сам себе гэбист и зек.
Мы получили с лихвою славу,
всю, недоставшуюся Ярославу,
но с нами вместе и по праву
войдёт в безлагерный новый век.

Ещё воскреснет Россия, если
её поэзия в ней воскреснет.
Прощай, товарищ! Прости за то,
что тебя бросил среди разброда.
Теперь - ты Родина, ты - природа.
Тебя ждёт вечность, а с ней свобода,
и скажет Лермонтов тебе у входа:
"Вы меня поняли, как никто..."


25 января 1997, "На смерть друга", Евгений Евтушенко.


А в этом стихотворении Игоря Иртеньева поэтом вспоминаются памятные люди памятного места.


Казалось бы, давно и напрочь позабыто,
А вот, глядишь ты, вдруг и поднялось со дна:
По сонной мостовой процокали копыта
Савраски ломовой, и снова тишина.

И выплыли они, в густых лохмотьях тины,
Как бы сказал поэт, из царствия теней,
Как бы добавил он, забытые картины,
Как он бы завершил, давно минувших дней.

Привет тебе, привет, Марксистский переулок,
Привет, дом 3/2, квартира №6,
Где в мир явился я – нервический придурок,
О чем не разнесли волхвы благую весть.

Привет тебе, мой двор, вместилище порока,
Где вольно расцветал таганский криминал,
Где был изгоем всяк, не отмотавший срока,
Где сам бы Глеб Жеглов едва ли проканал.

Привет тебе, привет, Перов, полярный летчик,
Тот, что бельгийцев спас, кукующих на льду,
Когда бы не пырнул дружка сынок-молодчик,
Носил бы ты, сосед, геройскую звезду.

Привет тебе, привет, Дворянкин дядя Коля,
Привет тебе, привет, балбес его Лимон,
С тобою вместе мы в одной учились школе,
По-братски на двоих деля один г..дон.

Привет тебе, привет, Карманов дядя Коля,
Что книжки брал читать у моего отца,
Ты жертвой пал в борьбе за дело алкоголя,
Ты честно заслужил такого вот конца.

Привет, тебе привет Пантюшин дядя Коля,
Окрестных девок ты недаром был гроза,
И в памяти моей ты будешь жив, доколе
Визжит в ушах твоя лихая гормоза.

Привет тебе, привет, Малинин дядя Вася,
Мир праху твоему, неистовый алкаш,
Кто б так еще сумел, по три недели квася,
При этом сохранить завидный авантаж.

Привет тебе, привет, разбитое корыто,
Привет тебе, привет, хромой наш табурет,
Привет тебе, все то, что до поры зарыто,
Но стоит лишь копнуть, и вылезет на свет.


24 января 2009 года, «Марксистский переулок», Игорь Иртеньев.



И еще одно воспоминание - от Евгения Чепурных.

А когда мы играли в войну,
Мы почти не играли.
Мы, как волки, дрались за Луну
И чуть-чуть умирали.

Бил набатом  полУночный час
В небеса и окошко.
А Луна всё глядела на нас
И смеялась немножко.

Отгорела в сердцах та война
( много ль детства даётся?),
Помню только:  смеялась Луна.

А теперь не смеётся.


24 января 2015 года, «Луна. Витьке Кудряшову»,
Чепурных Евгений Петрович

Tags: 1923, 1997, 20 век, 2009, 2015, 21 век, 24, 24 января, Владимир Маяковский, Владимир Соколов, Евгений Евтушенко, Евгений Чепурных, Игорь Иртеньев, Игорь Северянин, день памяти, стихи, стихи нашего времени, упоминания о, январь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments