Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Category:

28 января. Музыкальные моменты3


Прокофьев за роялем. Рисунок Г.С. Верейского 1927 г.


1927 год. Сергей Профьев приехал в Москву с концертами. 28 января он играет в Большом зале консерватории, позже делает запись в дневнике:
28 января. Утром приходил фотограф. Затем в течение дня я мало куда показывался: вечером первый клавирабенд, а потому надо было сосредоточиться и подтянуться. Довольно много играл на рояле. В «Известиях» статья с моим портретом, имеющая не столько музыкальный, сколько политический вес.
Вечером клавирабенд, в милом русском стиле начинается с опозданием на полчаса. Публика, по-видимому, знакома с этим обычаем и не спешит, заполняет зал медленно, но когда я вхожу, весь Большой зал консерватории полон.
Первым номером идёт 3-я Соната — это Сувчинский когда-то рекомендовал мне все концерты начинать с 3-й Сонаты. Затем — десять «Мимолётностей». Обе вещи встречаются с очень хорошим, но не с горячим приёмом. Следующая затем 5-я Соната встречается вовсе сдержанно, хотя группа, вероятно, человек в пятьдесят, настойчиво аплодирует и кричит, вызывая без конца. Успех начался с Марша из «Трёх апельсинов», который был бисирован — публика сразу заревела и затем в том же градусе прошло всё последнее отделение, состоявшее из мелких вещей и кончившееся «Токкатой». Тут стоял крик и вой, каких я не слыхал никогда. Бисы были следующие: вторая «Сказка», Гавот из «Классической» и, наконец, пятая «Причуда» Мясковского. Дабы последнюю не приняли за мою собственную вещь, я объявил публике её название и автора. Сказал я, по-моему, довольно громко, но потом мне доложили, что половина зала этого не слыхала. Зная, что в зале Мясковский, и помня ещё с давних времён, что он всегда недоволен тем, как его вещи исполняются, я очень волновался, играя «Причуду»; в первой половине немилосердно мазал и путал, но в медленной середине взял себя в руки и конец сыграл довольно прилично. Тем не менее крики и вой не уменьшились и за «Причудой», которую большинство так-таки и приняло за мою вещь, следовало ещё много вызовов, хотя я больше не бисировал.
В артистической опять масса народу, в том числе жена Литвинова, говорившая с Пташкой по-английски. Сам великий аптекарь отсутствовал. Приходил также Юровский, стоящий во главе Государственного Музыкального Издательства. Он представился и сказал, что нам необходимо повидаться, дабы легализовать мои отношения с Государственным Издательством, которое печатает и продаёт мои сочинения. Юровский — господин не без шика, высокого роста, с гладко выбритым лицом и даже головою. Он был очень галантен и сказал, что как только у меня освободится время, он ко мне заедет или будет рад меня видеть у себя в Издательстве.
Вернувшись домой, я презирал себя за волнение. Это, в конце концов, совершенно глупо и нелепо, хотя я и работал над собой перед и во время концерта. А прошлой зимой во время таких спокойных концертов в Америке я думал, что этот призрак ушёл от меня навсегда.
Tags: 1927, 28, 28 января, Георгий Верейский, Сергей Прокофьев, дневники, музыка, текст и картина, январь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments