?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
17 марта. Знаки судьбы
I am
vazart
все размещенные здесь стихотворения - о видимых знаках судьбы.

1) сны:

Отворяются двери - там мерцанья,
И за ярким окошком - виденья.
Не знаю - и не скрою незнанья,
Но усну - потекут сновиденья.

В тихом воздухе - тающее, знающее...
Там что-то притаилось и смеется.
Что смеется? Мое ли, вздыхающее,
Мое ли сердце радостно бьется?

Весна ли за окнами - розовая, сонная?
Или это Ясная мне улыбается?
Или только мое сердце влюбленное?
Или только кажется? Или все узнается?


17 марта 1903, Александр Блок




2) линии:
                         О.Э. Мандельштаму

Гибель от женщины. Вот знак
На ладони твоей, юноша.
Долу глаза! Молись! Берегись! Враг
Бдит в полуночи.

Не спасет ни песен
Небесный дар, ни надменнейший вырез губ.
Тем ты и люб,
Что небесен.

Ах, запрокинута твоя голова,
Полузакрыты глаза — что?— пряча.
Ах, запрокинется твоя голова —
Иначе.

Голыми руками возьмут — ретив! упрям!
Криком твоим всю ночь будет край звонок!
Растреплют крылья твои по всем четырем ветрам!
Серафим!— Орленок!

17 марта 1916, Марина Цветаева


3) книги и надписи на них:

Как всегда без пышных фраз
И не сладок как амурик,
Эту книгу я сейчас
Отдаю Вам, милый Рюрик.

В ней покой и тишина,
Зыбь теней и блики света,
Пусть обрадует она
Настоящего поэта.

17 марта 1926 года. Среда. Москва. Николай Минаев. Надпись на книге стихов "Прохлада",  подаренной Рюрику Ивневу.


4) аудиозаписи:

Памяти профессора Браудо


Люди редких профессий редко, но умирают,
уравнивая свой труд с прочими. Землю роют
люди прочих профессий, и родственники назавтра
выглядят, как природа, лишившаяся ихтиозавра.

Март -- черно-белый месяц, и зренье в марте
приспособляется легче к изображенью смерти;
снег, толчея колес, и поднимает ворот
бредущий за фотоснимком, едущим через город.

Голос из телефона за полночь вместо фразы
по проволоке передает как ожерелье слезы;
это -- немой клавир, и на рычаг надавишь,
ибо для этих нот не существует клавиш.

Переводя иглу с гаснущего рыданья,
тикает на стене верхнего "до" свиданья,
в опустевшей квартире, ее тишине на зависть,
крутится в темноте с вечным молчаньем запись.


17 марта 1970, Иосиф Бродский.


Браудо Исайя Александрович, музыкант-органист, ученик А.Б. Гольденвейзера, профессор, скончался в Ленинграде 11 марта 1970 года, ему было 73 года

5) кинопленка

В Москве когда-то был музей кино. Он классику отряхивал от пыли. Его закрыли, так заведено. Я даже знаю, почему закрыли. Должно быть, где-то было решено, что классику пора укрыть от взгляда: пусть люди смотрят новое кино и думают, что это так и надо. Спасаясь от тоски и пустоты, в ближайший мультиплекс идёшь привычно... Сравнишь с Брессоном — думаешь: кранты. А не сравнишь, и думаешь: прилично! Кинопроцесс стремителен и крут. Музей прикрыт, и вход туда заклеен. Конечно, киноманы не умрут, куда-нибудь устроится и Клейман, но всё-таки — для близких и друзей, которым жаль, что старое забыто, — я сделал бы другой киномузей. Его бы я собрал из реквизита.

Там призраки бродили б до зари, там зрители бы старые встречались... Смотреть шедевры тяжко? Не смотри. Хотя бы помни, что они случались. Что я туда включил бы, господа? Мы все из эйзенштейновской утробы: Коляску из «Потёмкина»? О да! Кольчужку взять из «Невского»? Ещё бы? В то время каждый был богатырём, не то что там, в Америке несчастной... Дрезину из «Путевки в жизнь»? Берём! И к ней — кровать — из «Третьей», из «Мещанской».Умели же катарсиса достичь! И умиленье было нам знакомо... Рубашечка, которую Ильич под общий хохот примерял у Ромма... Гитара, под которую Чирков, тогда ещё глядевшийся поджаро, осведомлял окрестных мужиков о приключеньях голубого шара... Крючковский трактор — чем, в конце концов, он так уж плох? Хоть вспомним, как пахали... И каски две – привет от «Двух бойцов», и к ним шаланду, полную кефали. Вот оттепели славное кино, в восторге от свободы небывалой: бревно из «Коммуниста»? — пусть бревно! И белочка из «Журавлей», пожалуй. И Шурика весёлые очки (Демьяненко их больше не примерит), и кепка Гоши (хоть Москва почти слезам не верит, но Меньшову — верит!). Гитара Верещагина: Мотыль сказал киночиновникам «Ужо вам!» — и в «Белом солнце» создал русский стиль, скрестив Ибрагимбекова с Ежовым. Вот киноаппарат, каких уж нет: сломалась ручка, никакого вида... «Служили два товарища» — привет от Дунского, Карелова и Фрида! Плащ Штирлица — ведь Штирлиц помнил долг! Не зря же вся страна его хотела... И — в виде чучела — тамбовский волк, пришедший из «Румянцевского дела».Иного фильма не любил народ, однако мне он близок, как рубаха: вот зеркало Тарковского, а вот — чужие письма (почерк Авербаха)... Украсил бы я стол своей избы приметами рязановского стиля: вот рыба из «Иронии судьбы», пивко из «Берегись автомобиля»... В любой детали явственно сквозит дух времени, все трещины и стыки. И, поглядев на этот реквизит, я чинно перешёл бы к залу «Ники».

Она была недаром рождена в стремительные ельцинские годы, в весёлые и злые времена, что нынче стали символом свободы. Хоть в символы эпохи стыдно лезть, но «Ника» потому не канет в Лету, что крылья у неё, как видим, есть, но клюва и когтей покуда нету. Вот, собственно, такою и была та вольность, оказавшаяся хрупкой. Но делались великие дела — клянусь вам говорухинскою трубкой! Вот эта трубка: жуликам грозя, он ею тыкал в зрителя тревожно и повторял, что эдак жить нельзя (не уточняя, собственно, как можно). Обоих Тодоровских с давних пор российский зритель чтил благоговейно: вот сапоги («Анкор, ещё анкор!»), вот глаз вставной от брата Франкенштейна! Известный Кончаловский-Михалков трудился в это время неуклонно: вот тут — гармонь из «Дома дураков», вот витамины — тоже от Андрона... Миндадзе с Абдрашитовым экран заполнили — и отдадут нескоро: вот из «Магнитных бурь» подъёмный кран, вот автомат из «Времени танцора»... Вот Овчаров, чтоб так он был здоров, глашатай и певец народных истин: свой барабан оставил Овчаров. Любимый шприц оставил Охлобыстин. Полно примет у этих бурных лет, у грабежей, побоев и пожаров: вот воровской чухрайский пистолет, от Хотиненко — пистолет «Макаров»... Муратова, известная добром и чуткостью, сидящею в подкорке, из фильма «Астенический синдром» передала бы баночку икорки... Винтовка из «Войны», с какой чечен спасался от погони бестолковой... Из «Возвращенья» ящик чёрт-те с чем, а из «Своих» — передник Михалковой. А чтобы это дело докрутить до, например, масштабов Церетели — машину Хрусталёва прикатить и паровоз, на коем улетели рязановские старцы в небеса. Ещё бы из «Звезды» добавить пушку, и, чтоб уж вовсе дыбом волоса, над этим всем пустить летать «Кукушку».

Застыл бы в страхе зритель-ротозей, не отводя восторженного взгляда. Вот это был бы истинный музей, вот это бы была гусманиада! Хотя неясно было бы одно: ведь сколько паровозов ни свези там — но где же наше новое кино? Каким его представят реквизитом? Есть, есть резервы. «Белые столбы» пополнятся толпой шедевров скоро. Вот, скажем, из «Дозора» — мел судьбы. Вот «Старый мельник» -- тоже из «Дозора». Налево — «Бумер». Справа — «Бумер-два». Футбольный мяч: «Гарпастум» — это сила. Вот фиксы золотые: их братва из «Жмурок» балабановских носила. В России торжествует новый стиль, о коем спорят критики до рвоты: вот из «Богини» ванна и бутыль, вот член пластитный из «Девятой роты»...

Короче, есть российское кино. Преодолев чернуху и клубнику, безденежье и много прочих «Но» — вползло оно в очередную «Нику». Наверное, нам будет что смотреть, хотя в умах ещё гуляет смута. И, может статься, четверть или треть из этого запомнится кому-то.


"Короче,есть российское кино", Дмитрий Быков, прочитано Михаилом Ефремовым на церемонии вручения XIX Национальной кинематографической премии России "Ника" 17 марта 2006 года.



  • 1
Все прекрасны, но Быкова не осилила: слишком увлекся перечислениями. Да и не стихи это вовсе! Чебурашка, неизвестный зве...жанр. Любопытный, правда)

  • 1