?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
10 апреля. Лукавство апрельского дня-1
I am
vazart
Двусмысленна и не ясна,
В апрельский день многолукавый
Мне представляется весна
Аллегорическою славой.
Ненастояща синева
И блики золота фальшивы,
А воробьиные слова
И слишком приторны и лживы.

И вот разветривая сны,
Сырою мглой туманя лица,
Веет дыхание весны,
Чтоб серым мороком разлиться.


1922 г. 10 апреля. Понедельник. Москва. Николай Минаев.




Мечтая, в полусне вдруг обернулся я
и увидал ее. Добра судьба моя!
Ее уже давно я в городе заметил,
на набережной раз в большой коляске встретил.
Она идет одна. Как хороша она,
как в ней спокойная развязанность видна.
Она, мне кажется, заметила и прежде
мое внимание... прошла... В ее одежде
широкой и простой, в походке молодой,
в манерах знатности воспитанной, простой,
так много милого. Она прошла и села.
Я тихо встал, прошел, смотря. Она хотела,
но не сумела скрыть волненья своего;
не недовольства, нет; хотя туман его
мелькнул у тонких губ и правильного носа.
И наклонилась вбок, но вслед взглянула косо.
Я до пруда дошел и повернул назад
и издали глядел, спокоен, прям и рад.
Она кругом смотреть старалась равнодушно;
взглянула на меня вдруг слишком простодушно...
я вспыхнул, а она, разгневавшись, носком
вскопнула мягкий грунт, посыпанный песком.
Я наискось присел, стянувши с рук перчатки.
Хватило такта в ней, чтоб не пуститься в прятки:
она не двинулась. Не отрывая глаз,
я всю ее следил, но видел только раз
вполне ее лицо - ах этот зонтик белый! -
на этом фоне мне лишь профиль потемнелый
достался, чтоб смотреть... но был красив и он.
Но тут, как назло мне, меж нас одна из бонн
пустилась в мяч играть с ребенком... и мелькали
и любоваться мне, противные, мешали.
Ушли они... зачем пускают их сюда!
Ах милая, как ты свежа и молода!
Ведь ты волнуешься и как мне это сладко.
Что? Вдруг встает она. Причесанная гладко
качнулась голова... ко мне идет она ...
еще видны следы девического сна...
прошла... Я вслед смотрю за синею накидкой
и белым зонтиком. Но вот прополз улиткой
и заслонил ее какой-то генерал:
потом толпа детей. Вон снова замелькал
там белый цвет... исчез... Какая то старушка
полсела на скамью. С тройным раскатом пушка
дала о полдне весть, и, нежась теплотой,
перчатки натянув, и я иду домой.


14.IV. 1904 - 10.IV. 1905. Петербург, "Летний Сад", Николай Недоброво.


В харчевне лесной,
Окруженной ночной тишиной,
Было тепло и уютно.

Низкий и старенький зал
Гостей насилу вмещал,
И хлопала дверь поминутно.

Вдоль стен висели рога.
За стойкой хозяйка-карга
Расплывалась субботней улыбкой.

К столам мимо печки-старушки
Проплывали вспененные кружки
И служанки с походкою гибкой.

Я пил янтарное пиво.
В окошко стучалась слезливо
Дождливая ночь и испуг.

Под лампою-молнией – дым.
На лицах малиновый грим.
Как много людей вокруг!

Чугунная печь покраснела...
Толпа гудела и пела,
И зал превращался в деревню.

Как мало нужно для счастья –
Уйти от ночного ненастья
И попасть в лесную харчевню!


<1911>, Siebenmühlenthal, «Остров», Саша Черный, опубликовано 10 апреля 1911 года.