?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
20 апреля. Между крайностями-2
I am
vazart
Стремясь порядку научить людей,
Директор парка не щадил гвоздей,
Он прибивал к деревьям объявленья:
"Оберегайте лесонасажденья!",
"Не рвать цветов!", "Запрещено курить!",
"Не мять газонов!", "В парке не сорить!"

На всех стволах, куда ни кинешь взгляд,
Таблички аккуратные висят.
Взгляните на каштан или на бук вы, -
С каким искусством выведены буквы:
"Налево - душ!", "Направо - тир и клуб"...
Когда бы говорить умел ветвистый дуб,
Столетний дуб с табличкой "Детский сектор",
Он заявил бы: "Милый мой директор,
Порой друзья опасней, чем враги.
Ты от себя меня обереги!"
________________________________________

Мы с вами книги детские видали,
Пробитые насквозь гвоздем морали.
От этих дидактических гвоздей
Нередко сохнут книжки для детей...

Мораль нужна, но прибивать не надо
Ее гвоздем к живым деревьям сада,
К живым страницам детских повестей.
Мораль нужна. Но - никаких гвоздей!


«О гвоздях», Самуил Маршак,

впервые было опубликовано в журнале "Крокодил" (1952 год, № 11, 20 апреля) под названием "Никаких гвоздей", с эпиграфом, где говорится, что описанный в стихотворении случай происходил в г. Черновицы (УССР), затем было перепечатано в "Учительской газете", 1957, № 127, 24 октября; здесь дописаны две последние строфы.


Работая локтями, мы бежали,-
кого-то люди били на базаре.
Как можно было это просмотреть!
Спеша на гвалт, мы прибавляли ходу,
зачерпывая валенками воду
и сопли забывали утереть.

И замерли. В сердчишках что-то сжалось,
когда мы увидали, как сужалось
кольцо тулупов, дох и капелюх,
как он стоял у овощного ряда,
вобравши в плечи голову от града
тычков, пинков, плевков и оплеух.

Вдруг справа кто-то в санки дал с оттяжкой.
Вдруг слева залепили в лоб ледяшкой.
Кровь появилась. И пошло всерьез.
Все вздыбились. Все скопом завизжали,
обрушившись дрекольем и вожжами,
железными штырями от колес.

Зря он хрипел им: «Братцы, что вы, братцы...» -
толпа сполна хотела рассчитаться,
толпа глухою стала, разъярясь.
Толпа на тех, кто плохо бил, роптала,
и нечто, с телом схожее, топтала
в снегу весеннем, превращенном в грязь.

Со вкусом били. С выдумкою. Сочно.
Я видел, как сноровисто и точно
лежачему под самый-самый дых,
извожены в грязи, в навозной жиже,
всё добавляли чьи-то сапожищи,
с засаленными ушками на них.

Их обладатель - парень с честной мордой
и честностью своею страшно гордый -
все бил да приговаривал: «Шалишь!..."
Бил с правотой уверенной, весомой,
и, взмокший, раскрасневшийся, веселый,
он крикнул мне: «Добавь и ты, малыш!"

Не помню, сколько их, галдевших, било.
Быть может, сто, быть может, больше было,
но я, мальчишка, плакал от стыда.
И если сотня, воя оголтело,
кого-то бьет,- пусть даже и за дело! -
сто первым я не буду никогда!


20 апреля 1963 года, "Картинка детства", Евгений Евтушенко.