?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
26 мая. Из посланий дня-1
I am
vazart
От северных оков освобождая мир,
Лишь только на поля, струясь, дохнёт зефир,
Лишь только первая позеленеет липа,
К тебе, приветливый потомок Аристиппа,
К тебе явлюся я; увижу сей дворец[1],
Где циркуль зодчего, палитра и резец
Учёной прихоти твоей повиновались
И вдохновенные в волшебстве состязались.


‎Ты понял жизни цель: счастливый человек,
Для жизни ты живёшь. Свой долгий ясный век
Ещё ты смолоду умно разнообразил,
Искал возможного, умеренно проказил;
Чредою шли к тебе забавы и чины.
Посланник молодой увенчанной жены[2],
Явился ты в Ферней — и циник поседелый[3],
Умов и моды вождь пронырливый и смелый,
Своё владычество на Севере любя,
Могильным голосом приветствовал тебя.
С тобой весёлости он расточал избыток,
Ты лесть его вкусил, земных богов напиток.
С Фернеем распростясь, увидел ты Версаль.
Пророческих очей не простирая вдаль,
Там ликовало всё. Армида молодая[4],
К веселью, роскоши знак первый подавая,
Не ведая, чему судьбой обречена,
Резвилась, ветреным двором окружена.
Ты помнишь Трианон[5] и шумные забавы?
Но ты не изнемог от сладкой их отравы;
Ученье делалось на время твой кумир:
Уединялся ты. За твой суровый пир
То чтитель промысла, то скептик, то безбожник,
Садился Дидерот на шаткий свой треножник,
Бросал парик, глаза в восторге закрывал
И проповедывал. И скромно ты внимал
За чашей медленной афею иль деисту,
Как любопытный скиф афинскому софисту.

‎Но Лондон звал твоё внимание. Твой взор
Прилежно разобрал сей двойственный собор:[6]
Здесь натиск пламенный, а там отпор суровый,
Пружины смелые гражданственности новой.

‎Скучая, может быть, над Темзою скупой,
Ты думал дале плыть. Услужливый, живой,
Подобный своему чудесному герою,
Весёлый Бомарше блеснул перед тобою.
Он угадал тебя: в пленительных словах
Он стал рассказывать о ножках, о глазах,
О неге той страны, где небо вечно ясно,
Где жизнь ленивая проходит сладострастно,
Как пылкий отрока восторгов полный сон,
Где жёны вечером выходят на балкон,
Глядят и, не страшась ревнивого испанца,
С улыбкой слушают и манят иностранца.
И ты, встревоженный, в Севиллу полетел.
Благословенный край, пленительный предел!
Там лавры зыблются, там апельсины зреют…
О, расскажи ж ты мне, как жёны там умеют
С любовью набожность умильно сочетать,
Из-под мантильи знак условный подавать;
Скажи, как падает письмо из-за решётки,
Как златом усыплён надзор угрюмой тётки;
Скажи, как в двадцать лет любовник под окном
Трепещет и кипит, окутанный плащом.

‎Все изменилося. Ты видел вихорь бури,
Падение всего, союз ума и фурий,
Свободой грозною воздвигнутый закон,
Под гильотиною Версаль и Трианон
И мрачным ужасом сменённые забавы[7].
Преобразился мир при громах новой славы[8].
Давно Ферней умолк. Приятель твой Вольтер,
Превратности судеб разительный пример,
Не успокоившись и в гробовом жилище,
Доныне странствует с кладбища на кладбище[9].
Барон д'Ольбах, Морле, Гальяни, Дидерот,
Энциклопедии скептической причёт,
И колкий Бомарше, и твой безносый Касти,
Все, все уже прошли. Их мненья, толки, страсти
Забыты для других. Смотри: вокруг тебя
Всё новое кипит, былое истребя.
Свидетелями быв вчерашнего паденья,
Едва опомнились младые поколенья.
Жестоких опытов сбирая поздний плод,
Они торопятся с расходом свесть приход.
Им некогда шутить, обедать у Темиры
Иль спорить о стихах. Звук новой, чудной лиры,
Звук лиры Байрона развлечь едва их мог.

‎Один всё тот же ты. Ступив за твой порог,
Я вдруг переношусь во дни Екатерины.
Книгохранилище, кумиры, и картины,
И стройные сады свидетельствуют мне,
Что благосклонствуешь ты музам в тишине,
Что ими в праздности ты дышишь благородной.
Я слушаю тебя: твой разговор свободный
Исполнен юности. Влиянье красоты
Ты живо чувствуешь. С восторгом ценишь ты
И блеск Алябьевой[10] и прелесть Гончаровой[11].
Беспечно окружась Корреджием, Кановой,
Ты, не участвуя в волнениях мирских,
Порой насмешливо в окно глядишь на них
И видишь оборот во всём кругообразный.

‎Так, вихорь дел забыв для муз и неги праздной,
В тени порфирных бань и мраморных палат,
Вельможи римские встречали свой закат.
И к ним издалека то воин, то оратор,
То консул молодой, то сумрачный диктатор
Являлись день-другой роскошно отдохнуть,
Вздохнуть о пристани и вновь пуститься в путь.


"К вельможе", Александр Пушкин, опубликовано 26 мая 1830 в "Литературной газете".
Послание к князю Николаю Борисовичу Юсупову (1751—1831), одному из последних деятелей XVIII в., рассказы которых любил слушать Пушкин. Вызвано приглашением Юсупова посетить его в его подмосковном имении Архангельском.

Примечания:
1. Увижу сей дворец… — дом в Архангельском.
2. Посланник молодой увенчанной жены — Юсупов был посланником в Сардинии, Неаполе и Венеции в царствование Екатерины II.
3. Циник поседелый — Вольтер, живший в Швейцарии, в Фернее.
4. Армида молодая — Мария-Антуанетта, французская королева, казнённая в 1793 г.
5. Трианон — дворец в Версале, любимая резиденция Марии-Антуанетты.
6. Двойственный собор — английский парламент с двумя палатами — представительной нижней палатой и аристократической палатой лордов.
7. Вихорь бури, падение всего… И мрачным ужасом сменённые забавы — революция 1789—1793 гг.; ужас — буквальный перевод политического термина «террор». Речь идет о годах якобинской диктатуры.
8. Гром новой славы — царствование Наполеона.
9. Доныне странствует с кладбища на кладбище — Вольтер был сначала похоронен на кладбище монастыря Сельер, откуда прах его в 1791 г. был перенесен в Пантеон. При реставрации Бурбонов прах Вольтера был вывезен из Пантеона.
10. Алябьева, Александра Васильевна (1812—1891) — московская красавица.
Гончарова, Наталья Николаевна — невеста Пушкина. В печати эти фамилии были заменены А*** и ***.