?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
3 июня. Под взглядом Бога
I am
vazart
Не разлюбил я ни одной любимой,
Но был на прегрешенья не ленивый.
Не предавал ни разу в жизни друга,
А лишь себя, но это не заслуга.

Я не убил за жизнь мою ни клушки,
А время убивал – почти из пушки.
Минуты убиенные, как трупы,
Сложились в годы… Боже мой, как глупо…

Я стольких спас по тюрьмам и по зонам,
Да вот подсчет спасательствам – позорен.
Но я не спас так многих и так много,
И я боюсь прямого взгляда Бога.


3 июля 1996, поезд Москва – Петразаводск, Евгений Евтушенко.




С кровью из клюва,
                                    тепел и липок,
шеей мотая по краю ведра,
в лодке качается гусь,
                                          будто слиток
чуть черноватого серебра.
Двое летели они вдоль Вилюя.
Первый уложен был влёт,
                                                а другой,
низко летя,
                        головою рискуя,
кружит над лодкой,
                                    кричит над тайгой:
«Сизый мой брат,
                              появились мы в мире,
громко свою скорлупу проломя,
но по утрам
                        тебя первым кормили
мать и отец,
                        а могли бы — меня.
Сизый мой брат,
                              ты был чуточку синий,
небо похожестью дерзкой дразня.
Я был темней,
                        и любили гусыни
больше — тебя,
                        а могли бы — меня.
Сизый мой брат,
                              возвращаться не труся,
мы улетали с тобой за моря,
но обступали заморские гуси,
первым — тебя,
                        а могли бы — меня.
Сизый мой брат,
                              мы и биты и гнуты,
вместе нас ливни хлестали хлестьмя,
только сходила вода почему-то
легче с тебя,
                        а могла бы — с меня.
Сизый мой брат,
                              истрепали мы перья.
Люди съедят нас двоих у огня
не потому ль,
                        что стремленье быть первым
ело тебя,
                  пожирало меня?
Сизый мой брат,
                              мы клевались полжизни,
братства, и крыльев, и душ не ценя.
Разве нельзя было нам положиться:
мне — на тебя,
                        а тебе — на меня?
Сизый мой брат,
                              я прошу хоть дробины,
зависть мою запоздало кляня,
но в наказанье мне люди убили
первым — тебя, а могли бы —
                                                      меня...»


3-4 июня 1974 г., Коктебель, «Плач по брату. В. Щукину», Евгений Евтушенко.



Как на станции Зима
что-то тихо спят дома,
ставни ёрзают,
                        ворота,
и под шамканье омета,
под кряхтенье заплота,
словно где-то у кого-то
тоже тяжкий недосып,
раздаётся:
            скрип-скрип-скрип...
История века дописана.
            Мы оказались в постскриптуме,
цепляясь за клочье
            из рук ускользающей русской земли.
На станции детства - Зима
            так пугает ночами поскрипыванье,
страшней,
            чем скрипели когда-то колодезные
журавли.
Над бывшими нами,
            над бывшей великой державою,
и над поездами,
            которые сбились с пути,
чего-то о что-то
            дрожливое трение ржавое
скулит и повизгивает
                  по-щенячьи почти.
И с жалостью смотрит
            уволенная уборщица,
как ветер взметает
            заржавленные от обид
железные кольца,
            верёвки, изрядно уже
                                    перетершиеся,
качелей детсада,
            который крест-накрест забит.
Скрип-скрип-скрип-скрип...
Будто бы река без рыб,
будто небеса без птиц,
детский сад без детских лиц.
Как мы, станция Зима,
уцелеем от беды?
Открываем детдома,
закрываем детсады.
Племя русских могикан
льёт красители в стакан.
Скрип-скрип-скрип-скрип...
Ключик есть,
            да только скрыт,
в ту воскресшую Россию,
где качели - не пустые,
где летит,
сорвавшись,
вдаль,
детский брошенный сандаль...
Бездетный народ
            незаметно окажется при смерти,
и страшно смотреть,
            как на кладбищем бывших идей
в качелях детсадовских
            ветер качает лишь призраки
ещё до рождения вымерших
                                          русских детей...
Скрип-скрип-скрип-скрип...
Наш народ,
            ты не погиб?!


3 июня 1994, станция Зима. «Пустые качели», Евгений Евтушенко.


  • 1
Любимый мой поэт, и мне всё равно, что о нём говорят теперь.


А я его раньше, в молодости, мало любил, а теперь люблю и уважаю. Он показал время. А говорят о нем разное, потому что это очень открытый поэт, иногда кажется, что неосторожно подставляется. Осторожность - это не про Евтушенко.

  • 1