June 7th, 2014

Я

А вот интернет у кого нет! -

давным-давно, в самом начале массового вхождения интернета в жилище каждого москвича, на выходе из метро Калужская почти каждый вечер стояла очень крестьянского вида бабушка лет не меньше 75-ти и  с этим кличем весело предлагала услуги какого-то провайдера. Ушли те годы, ушла безвозвратно бабушка ( я почему-то ее частенько вспоминаю, когда хочется вспомнить что-то безусловно хорошее), интернет уже есть во всех малодоступных местах, но до сегоняшнего дня его не было у меня даче, возьму на себя смелость назвать так клочочек земли с елочками, березками и парой грядок. И вот он у меня сегодня появился! Всё случилось благодаря 4G-модему. 4G никаких, конечно, в нашей дали нет, но и на 3G все грузится довольно скоренько. И теперь я могу на даче жить и читать журналы, Живой, например. Вот только что нашел стишок Дмитрия Быкова времен, когда интернета не было, а были журналы, в основном толстые. Делюсь находкой

На даче жить, читать журналы! Дожди, распутицей грозя, Из грядок сделали каналы, И оттого копать нельзя. С линялой книжкой на коленях Сидеть в жасминовых кустах И давних отзвуки полемик Следить с улыбкой на устах. Приемник ловит позывные Негаснущего "Маяка", И что за год идет в России — Нельзя сказать наверняка.
Читать журнал на мокрой даче, На Яхроме, Оке, Шексне, — Я не хотел бы жить иначе, В литературе в том числе. Непрочный дом, союз непрочный (Но кто его не заключал?) Интеллигенции и почвы — Предельно крайних двух начал. Цветные ромбы на верандах, Щенок — воров остерегать, Четырехкомнатный курятник, Усадьбы жалкий суррогат, И в магазине поселковом С полудня хвост за творогом, И битва в раже бестолковом С превосходящим нас врагом — Ордою наглых беспредельно Сурепок, щавелей, хвощей; Приют убогих, богадельня Отживших в городе вещей, Бомонд, гуляющий в обносках, Под вечер пляски комаров И шкаф со стопкой огоньковских И новомирских номеров.
В глуши, вдали от злых красоток И от полуденных морей, На Родине в десяток соток, Зато не общей, а моей, Последыш, рыцарь суррогата (На сердце руку положа), Тот дачник, проклятый когда-то Врагом пингвина и ужа, Я продолжаю наше дело И представляю древний род, Возделывая неумело Неплодоносный огород В родной традиции, со слабым Запасом навыков простых, — Соотносясь с ее масштабом, Как дача с вотчиной Толстых; Не ради выгоды, но ради Возни родной, ручной, живой Латаю лакуны в ограде И потолок над головой. Я чужд эстетам синелицым, И Муза у меня не та — С глазами фурии, со шприцем И ямой крашеного рта, Но Муза баловней старинных — В тенях и бликах, в гамаке, В венке, в укусах комариных, С журнальной книжкою в руке.


Сейчас не надолго вас оставлю, две своих грядки полью и вернусь
Я

Быков в Новой про медиахолдинг ОНО

Футурологическое

07.06.2014

Когда-нибудь, товарищи потомки, — мы тоже доживем, хотя не все, — сегодняшние мелкие подонки раскроются для вас во всей красе, и как сейчас — пригожинские тролли и глупых провокаторов орда, проявятся их подлинные роли. И что мы с ними сделаем тогда? Тогда уже не анонимный взломщик, таинственный боец Шалтай-Болтай*, — все будет и торжественней, и громче, как было после культа, почитай. Мы всех тогда узнаем поименно, плюс выплаты с графою «итого»: отцов шедевра «Пятая колонна», хозяев Энтэвэ и Энтэо, любимых идеологов системных — их в сумраке пока не различить, — спускавших на каналы четкий темник, кого превозносить, кого мочить; их всех, разоблачавших укробунты, плюс их духовных западных отцов, всех, кто кричал о злодеяньях хунты, сирийцев выдавая за донцов; тут подлинный разбой, а не пиар уж. План Геббельса, начало всех начал. Мне кажется порою, что и Ярош от них такой же темник получал. Что делать с вихрем этой нанопыли? Одних газетных монстров штук пятьсот… Я думаю, там искренние были, но искренность, ей-богу, не спасет: в единый ряд придется всем усесться. Там все равны — и циник, и дебил. Ведь если кто убил по зову сердца, он все равно, товарищи, убил. Прекрасный день придет и будет прожит, и мы увидим каждый грязный рот, поскольку вечно врать никто не может, особенно когда бездарно врет. «Известия», «Культура», «Литгазета», истерика, халтура, глас гэбни — со всех однажды спросится за это, и с каждого. Но мы же не они. Не ссылкой же грозить за эту ложь им: «Иди меняй профессию, удак»? Нас разгоняли — мы погнать не можем; нас прикрывали — «но нельзя же так!». Креаклы, нацпредатели, сислибы! Вруны пред нами правы и чисты. Мы в стоп-листы, пожалуй, их внесли бы — но мы же отвергаем стоп-листы, свободу гарантируем, как лохи, терпимостью пропитаны насквозь… Пропагандисты брежневской эпохи при гласности не каялись, небось, — ни за свои публичные медали, ни за свои секретные рубли: «Мы ни при чем», «Нам тоже много врали», «Есть дети», «Мы иначе не могли»… И вот, когда исчезнут тени в полдень, что делать нам?

Решение одно: для всех для них создать медиахолдинг и честно обозвать его «ОНО».

Я не найду названия иного. Пусть буквы трехметровые висят. Пусть гордо украшает это слово газеты шапку, здания фасад, изящный логотип телеканала… Пусть ежедневно слышит вся страна: «По мнению ОНА…», «ОНО сказало…», «Согласно сообщениям ОНА…». Канал «ОНО-информ», «ОНО-погода», «ОНО-кино», приятное уму, — и главное, что полная свобода и никаких репрессий никому! Ведь вся страна смотрела и молчала, сбиваясь обездушенным гуртом… И рейтинг будет бешеный сначала, хотя немного снизится потом, — но все, кто полон зависти и злобы, кто жаждет мучить, бить, ходить в строю, — по всей стране смотрели бы «ОНО» бы и дозу получали бы свою. Иной увидит в этом святотатство — но нас ли, скромных, в этом обвинить? Иные, может быть, не согласятся — тем разрешат профессию сменить, и в этом есть оптимистичный вызов — тебе начать с нуля разрешено! А кто, как прежде, хочет в телевизор — пожалуйста! Но на канал «ОНО». И никакого прочего канала, и никакого прочего труда, поскольку то, что вышло из анала, не смеет зваться мозгом никогда! Сначала, может быть, поколбасятся — особо те, кто в статусе светил, — но после, я уверен, согласятся. Вопрос цены, но я бы заплатил.

В конце концов, ОНО неистребимо, естественно и каждому дано… Но пусть хотя бы вместо псевдонима использует название «ОНО».

*Анонимный интернационал хакеров.
Я

Игорь Иртеньев. Из Вашингтонского обкома

Из Вашингтонского обкома
На днях пришла открытка мне:
«Как там насчет порядок дома?
Что прогрессивного в стране?

Кто в русских президентах ходит?
Навальный или кто иной?
И что опять там происходит
У вас с персидскою княжной?

Ее с борта еще кидали…
Она, при этом есть, жива?
А если нет, как пострадали
Ее гражданские права?

Возможно, взгляд наш буржуазен,
Но он при этом трезв и здрав,
И согласитесь – мистер Разин,
Был в данном случае не прав.

Как мистер Ельцин перед этим
И первый царь ваш Николай,
Но лично вам и вашим детям
Мы от душа добра желай.

И что насчет перезагрузки,
Она по-прежнему в пути?
P.S.
Мы плохо говорить по-русски,
Но понимать тут все почти».